ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ: очерк о жизни и военной службе Маршала Советского Союза А.М.Василевского – проект журнала СЕНАТОР

 

 

        Главная
        О ФОНДЕ
        МАРШАЛЫ
        ПРОЕКТЫ
        НОВОСТИ
        БИБЛИОТЕКА
        ФОТОГАЛЕРЕЯ
        ВИДЕОТЕКА
        ПАРТНЁРЫ
        ПИСЬМА
 

 
  

 

 
А вы у нас были?..
 
 Sub

ФОНД «МАРШАЛЫ ПОБЕДЫ»

ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ


 

Вячеслав ЗИМОНИН
доктор исторических наук, профессор, академик РАЕН.

Вячеслав ЗИМОНИН - доктор исторических наук, профессор, академик РАЕНЯ не был знаком с Маршалом Советского Союза Александром Михайловичем Василевским. Родился спустя год после окончания Второй мировой. Кроме весьма скромного участия в одной из локальных войн и несения нескольких боевых служб в составе отрядов кораблей Тихоокеанского флота не имею боевого опыта. Поэтому, когда возник вопрос о написании очерка о маршале, долго сомневался, имею ли право браться за него. Однако были аргументы и в пользу такого решения. Дело в том, что 30 сентября 1980 года мне посчастливилось присутствовать на прекрасном вечере в Центральном Доме Советской Армии, посвященном 85-летию со дня рождения маршала, где выступали многие военачальники, писатели, поэты, певцы – те, кто был рядом с ним на различных этапах жизни, и я влюбился в этого полководца и военачальника.

 

Вечер стал уроком патриотизма, уроком бережного отношения к истории Отечества, уроком мужества, уроком высокой культуры, данным сквозь призму личности этого замечательного человека-воина Земли русской. Это осталось на всю жизнь. Занимаясь уже четверть века военной историей, интерес к которой появился именно в тот день, совпавший с моим днем рождения – день памяти маршала Василевского, мне кажется, я изучил и полюбил его еще глубже.

Маршал Советского Союза А.М. ВАСИЛЕВСКИЙМне не раз приходилось ловить себя на том, что по стечению обстоятельств, долгу службы или научной работе я часто оказывался в тех местах, где жил, учился, служил и воевал Александр Михайлович. Снова и снова я вспоминал о нем, искал свидетельства его жизнедеятельности, изучал подготовленные им документы. Я жил и учился в Москве в районе Красных казарм, на территории которых постигал первые уроки «науки побеждать» будущий великий полководец, бегал кроссы в одном с ним парке на берегу Яузы близ Дворцового моста.

Мои детство и юношество, первый год трудового стажа также прошли в многодетной семье в деревне, в степном Новоузенском районе Саратовской области, там где (в то время Новоузенский уезд) весной и летом 1921 года Александр Михайлович, будучи помощником командира 424-го полка 142-й стрелковой бригады 48-й стрелковой дивизии, участвовал в ликвидации конной банды Серова. В память о тех временах в Новоузенске имеется несколько братских могил.

Восемь лет мне пришлось прослужить на Дальнем Востоке, где в войне против Японии ярче всего засверкал военный талант маршала Василевского. Перипетии этой войны мне как военному историку посчастливилось изучать и описывать в ряде трудов, в том числе наиболее полно в предлагаемой читателю книге. А 30 сентября 1995 года о роли Александра Михайловича в Дальневосточной кампании я рассказывал в докладе на конференции, посвященной 100-летию со дня рождения маршала.

Перечитал об А.М. Василевском всю литературу, проштудировал практически все его труды. Казалось бы, знаю о нем, если не все, то многое. Но все-таки, неимоверно трудно дать портрет этого многогранного человека в небольшом очерке. Ведь, как справедливо отмечают земляки маршала, «над ним гремели, крутили его в смертном водовороте самые злые бури ХХ века – Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны. Жестокие испытания родного народа он пережил как собственные. Маршал останется в сознании поколений человеком чести, верности, мужества, интеллигентом на суровой ратной службе во благо Отечества»…

Как же проходило становление полководца?

 

КОРНИ

Родился Саша Василевский 30 (16-го по старому стилю) сентября 1985 года на Среднем Поволжье в небольшом селе Новая Гольчиха, что ныне превратилось в микрорайон города Вичуга Ивановской области. Но через два года вся семья, в которой он родился четвертым, переехала в село Новопокровское, куда отца перевели священником. Это село исчезло с карты земли, но навсегда осталось в сердце Александра. Ныне на том месте сохранилась лишь чудом уцелевшая искалеченная церковь, где служил Михаил Александрович, а там, где стоял дом Василевских, установлена стела со словами: «Здесь жил Маршал Василевский».

 

«Над ним гремели, крутили его в смертном водовороте самые злые бури ХХ века – Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны. Жестокие испытания родного народа он пережил как собственные. Маршал останется в сознании поколений человеком чести, верности, мужества, интеллигентом на суровой ратной службе во благо Отечества»земляки маршала.

Босоногое детство прошло в постоянной нужде, в труде ради куска хлеба насущного. Скудного отцовского жалованья (приход-то был бедным) не хватало даже на самые жизненные нужды многодетной семьи (младшенькая сестра Маргарита стала восьмым ребенком, не считая старшего брата Александра, умершего в младенчестве). Все от мала до велика трудились в огороде и поле. Александр, как и его братья, косил траву, ходил за плугом, занимался другими сельскохозяйственными делами. Отец, чтобы прокормить семью, вынужден был подрабатывать – столярничал. Учебу Саша начал в Новопокровской церковно-приходской школе. Летом 1909 года окончил духовное училище в уездном центре Кинешме и осенью того же года поступил в Костромскую духовную семинарию. Учеба в духовных заведениях не была призванием: ни Александр, ни другие дети не пошли по стопам отца. Он дал братьям и сестрам полную свободу в выборе жизненного пути. Есть среди них и сельские учительницы, и офицеры, и агроном... Александр мечтал поступить, заработав необходимое количество денег учительством, в агрономическое учебное заведение или в Московский межевой институт. В любом случае, будущего своего без связи с деревней, сельским хозяйством он не представлял. Мечты опрокинула первая Мировая война.

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙМежду тем, начало учебы в семинарии было необычным. Министерство народного просвещения царского правительства решило запретить доступ в университеты и институты лицам, окончившим четыре общеобразовательных класса семинарий. По всей России семинаристы объявили забастовку, были прекращены занятия. Бастовала и духовная семинария Костромы. Призывы ректора и приехавшего к семинаристам губернатора отозвать петицию и вернуться к занятиям учащиеся встретили свистом. В ответ на это полиция выдворила всех семинаристов, включая Василевского, из Костромы в 24 часа. Семинарию закрыли, но забастовщики вернулись к учебе лишь через несколько месяцев, после того как их требования были частично удовлетворены.

Александр Михайлович вспоминал, что, несмотря на название «духовной», его семинария выделялась среди других учебных заведений Костромы довольно прогрессивными взглядами своих учащихся, из-за чего она пользовалась у костромичей немалой популярностью. Семинаристы вели революционную работу среди рабочих Костромы. Некоторые из них за это подвергались аресту. Безусловно, эта атмосфера в семинарии, а также довольно бурная и революционная жизнь в губернском центре накладывали отпечаток на политическое сознание Василевского. Весной и летом 1914 года в Костроме развернулось забастовочное движение рабочих в защиту своих прав. «Картина закрытых фабричных ворот, возбужденных народных толп, – писал маршал в своей книге «Дело всей жизни», – навсегда осталась в моей памяти...». Неизвестно, как бы сложилась судьба знавшего о тяжелой жизни народа не понаслышке Александра, если бы не мировая война. Царская пропаганда, с первых дней объявившая войну для России Отечественной, затронула и его душу. Подав прошение о сдаче экзаменов за последний год учебы в семинарии экстерном, Василевский поступил в Алексеевское пехотное училище. Глубокий патриотизм, любовь к своему народу навсегда остались движущей силой помыслов и поступков будущего маршала. Корни этих прекрасных качеств получили первые питательные соки в самой, что ни на есть, российской глубинке.

 

РАТНАЯ ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙИюль 1914 года. Началась Первая мировая (для России того времени Отечественная) война. Многие патриоты вступили в ряды русской армии добровольцами. Записался в неё добровольцем и будущий полководец, а в то время – 19-летний юноша Александр Василевский. Получивший в Костромской духовной семинарии солидное по тем временам образование, Александр не пошел по стопам отца – сельского священника, а выбрал ставший для него «делом всей жизни» трудный путь военного человека.

 

В феврале 1915 года он, окончательно распрощавшись с мечтой стать агрономом, поступил юнкером в располагавшееся в Москве Алексеевское военное училище, а уже в конце мая, через четыре месяца, оказался среди его выпускников по ускоренному курсу обучения. Юнкера рвались на фронт. Но лишь в сентябре, после нескольких месяцев пребывания в ряде запасных частей Александр Михайлович Василевский в звании прапорщика с первой своей звездой на просвете погона направляется на Юго-Западный фронт командиром полуроты 409-го Новохоперского пехотного полка 103-й дивизии. Здесь, в Карпатах, состоялось боевое крещение будущего полководца. Здесь же он увидел пот и кровь солдат, где впервые он потерял своих друзей.

Весной 1916 года А.М. Василевский принял роту, которая через некоторое время будет признана одной из лучших в Новохоперском полку по воинской дисциплине и боеспособности. Этот успех во многом объяснялся доверием, которое оказывали молодому офицеру солдаты. Как вспоминал Александр Михайлович, у него, в отличие от многих других офицеров царской армии, никогда не возникало недоразумений с подчиненными.

А.М. Василевский, исполняя обязанности командира батальона, проявил себя с лучшей стороны в период знаменитого наступления войск Юго-Западного фронта летом 1916 года, вошедшего в историю под названием «Брусиловский прорыв». И хотя его результаты по вине соседнего Западного фронта и верховного командования в должной мере использованы не были, но оно приобрело мировую известность, оказав существенное влияние на ход и исход Первой мировой войны. Имя главнокомандующего Юго-Западным фронтом генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова – блестящего русского полководца, перешедшего после Октябрьской революции на сторону Советской власти – стало для Василевского одной из первых путеводных звезд на его ратном пути.

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙФевральская революция 1917 года и известие об отречение царя от престола вызвали в офицерской среде растерянность. А после революционных событий октября в армии произошел раскол. У А.М. Василевского, который «якшался с большевиками» в этой обстановке созрело решение оставить военную службу. В конце ноября 1917 года он уволился из армии в чине штабс-капитана («золотопогонник» – этот символ принадлежности к царской армии, также как и кличка «попик», еще долго будут преследовать Александра Михайловича). Уже в декабре он был дома, в милом сердцу селе Новопокровское, где Александр рос с младенческих лет.

 

КРАСНЫЙ КОМАНДИР

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙОсновы военных знаний и ратного мастерства А.М. Василевский получил еще в Алексеевском военном училище и в «полевой академии» Первой мировой войны. И там же сформировались его лучшие качества военачальника: верность ратным традициям прошлого, заложенным еще А.В. Суворовым, М.И. Кутузовым, М.Д. Скобелевым и М.И. Драгомировым; уважение к мнению других; пытливость и настойчивость в овладении новыми приемами боя; хладнокровие и твердость в достижении цели; забота о подчиненных, упор в работе с ними не на наказании, а на воспитании личным примером…

 

В его тетрадях на фронте были выписки из наставлений полководцев и теоретиков прошлого. Вот некоторые из взглядов М.И. Драгомирова, взятые А.М. Василевским в качестве принципов работы с подчиненными: «Ставить службу выше личных дел», «Близко общаться с подчиненными», «Заслужить доверие солдат»… В этом ряду находится и совет М.И. Драгомирова о том, что приобрести доверие можно «характером, знанием дела, заботливостью о солдате и, наконец, всяческой справедливостью, в том числе соразмерностью налагаемых взысканий».

На полях сражений Первой мировой им был накоплен боевой опыт и командирские навыки. Молодой офицер на фронте познал всю муторность длительного сидения в холодных окопах, горные переходы и форсирование рек, волнение атаки и радость победы, горечь поражения, моральную тяжесть отступления и глубокое чувство скорби по погибшим боевым товарищам и друзьям. А самое главное, он познал там цену жизни солдата и офицера, находящегося на передовой, цену, которую он всегда будет учитывать при организации и ведении любой баталии.

Любовь к солдату всегда находит ответ в сердце последнего. Солдаты отвечали Василевскому на его любовь к ним ответной любовью, уважением и доверием. Его авторитет в полку был настолько огромен, что это проявилось даже после увольнения Александра Михайловича из старой царской армии и возвращения домой, где отдых длился недолго.

В конце декабря 1917 года в жизни А.М. Василевского произошел весьма примечательный эпизод. Общее собрание находившегося на Украине его «родного» 409-го полка в соответствии с действовавшими тогда в армии принципами выборного начала избрало Василевского своим командиром, заочно. Солдатский комитет прислал телеграмму, в которой предлагал ему немедленно вернуться в свой полк и вступить в командование им. Однако Кинешемский военный отдел, ссылаясь на сложившуюся на Украине обстановку, где установилась власть антибольшевистской Центральной рады, рекомендовал А.М. Василевскому остаться дома. Александр Михайлович прислушался к рекомендации. Однако внимание однополчан настолько взволновало Василевского, что он обратился в военотдел с просьбой использовать его на военной работе. Вскоре он был назначен инструктором всеобуча в Ужецкой волости Кинешемского уезда. Но на родной земле к нему как к выходцу из духовного сословия и офицеру царской армии отнеслись с недоверием. Поэтому в сентябре 1918 года он не без сожаления был вынужден перейти на учительскую работу.

Однако учительствовать А.М. Василевскому суждено было недолго. В 1919 году он призывается на службу в РККА, где, забыв обиды, за период Гражданской войны успевает покомандовать взводом, ротой, батальоном, а некоторое время и 5-м стрелковым полком Тульской стрелковой дивизии, готовившейся скрестить штыки с деникинцами южнее Тулы. Но на Южном фронте наступил перелом, вскоре эта дивизия, получив наименование 48-й стрелковой, была направлена на Западный фронт, державший оборону против буржуазно-националистических войск прибалтийских государств и Польши. 427-й полк Василевского был полностью готов к сражениям, однако, чувствуя недостаток личного опыта командования отдельной частью в бою, Александр Михайлович настоял на назначении на полк более опытного командира. Сам же Василевский занял должность помощника командира полка. Жизнь подчиненных он ставил выше своего престижа.

В апреле 1920 года Польша начала очередную военную кампанию против Советской республики. В войне с ней Василевский, как и в Первой мировой, вновь испытал радость побед и горечь поражений. В самый сложный период войны в жизни Александра Михайловича произошел эпизод, который мог бы для него закончиться трагически. Вечером 18 августа 1920 года командир полка вызвал его в штаб и вручил телефонограмму от командира бригады О.Ю. Калнина. Он обязывал А.М. Василевского вступить в командование 427-м стрелковым полком и уже к утру, во что бы то ни стало, восстановить утраченное в результате отступления положение. В телефонном разговоре с комбригом А.М. Василевский, узнав, что тот не представляет, где же находится 427-й полк, попросил дать хотя бы одну ночь на поиск полка и приведение его в порядок. В ответ последовал приказ немедленно явиться в штаб бригады, где А.М. Василевский повторил свой отказ выполнить явно невыполнимый приказ. Его тут же взяли под стражу и направили в ревтрибунал. Затем вернули в штаб бригады и объявили о смещении с должности помощника командира полка и назначении командиром взвода. А спустя несколько дней упорных боев А.М. Василевского вызвали в штаб 48-й дивизии, где начальник дивизии Е.Б. Баранович объявил Александру Михайловичу, что в результате тщательного расследования обвинение, предъявленное ему, не подтвердилось. Более того, командование 11-й стрелковой дивизии сообщило, что за умелые и успешные действия в боях против белополяков в составе этого соединения в начале июля этого же года А.М. Василевский был представлен к ордену Красного Знамени. Приказ комбрига был отменен, а А.М. Василевский назначен временно, до освобождения должности командира полка, командиром формировавшегося отдельного батальона.

Вот так суровая действительность гражданской войны играла судьбой молодого командира, которому еще не было и 25 лет. Однако Александр Михайлович уже ни на минуту не сомневался в правильности выбора стези красного командира. А эпизод, который грозил ему расстрелом, Василевский назовет спустя годы «недоразумением».

Одиннадцать лет судьба Александра Михайловича была связана с 48-й стрелковой дивизией, которую бросали для борьбы с белогвардейцами сначала в Смоленскую, затем и в Самарскую, а во второй половине 1921 года – в Тверскую губернии. Здесь он служил комбатом, помощником командира шести полков, начальником дивизионной школы младших командиров, командиром полка. Последнюю должность А.М. Василевский занимал восемь лет, причем командовал поочередно всеми стрелковыми полками соединения, неизменно выводя их в передовые.

Именно в эти годы А.М. Василевский стал военным человеком не только по характеру службы, но и по профессиональному мышлению, привычкам, складу жизни. Его отличали трудолюбие, высокие творческие способности, обязательность, организованность, твердость в проведении в жизнь решений, сочетающиеся с природной скромностью, корректностью, уважительным отношением не только к начальникам, но и к подчиненным.

Тем более в 30-е годы системам власти, даже проверенным старым (Франция, Англия) и новым (США) буржуазным демократиям было сложно разобраться в истинных причинах и возможных последствиях опутывавшей планету смуты. Трагедией явилось то, что как раз эти демократии, призванные стать основными гарантами стабильности установившегося после Первой мировой войны мира, не смогли разглядеть главный источник новой военной опасности, посчитав для себя фашизм в его немецком, итальянском и японском вариантах меньшим злом, чем боровшийся за место в истории коммунизм. Более того, в лице фашизма буржуазные демократии увидели могильщика коммунизма, спасителя от него системы капитализма.автор.

Александр Михайлович не терпел рутины, активно внедряя полученные в годы гражданской войны знания и опыт, современные формы и методы в практику обучения и воспитания воинов, был активным проводником идей реформирования армии. Он внимательно изучал все новое, что появлялось в 20-е годы в военной теории – труды советских военных ученых, специалистов: Михаила Васильевича Фрунзе, Бориса Михайловича Шапошникова, Михаила Николаевича Тухачевского, Владимира Кириаковича Триандафиллова, Иеронима Петровича Уборевича и других. Часто он сам публиковал статьи в журнале «Военный вестник» под псевдонимами «Александров», «Васильев», «Михайлов». Глубокий след в формировании А.М. Василевского как офицера новой формации оставил начальник Оперативного управления Штаба РККА Владимир Кириакович Триандафиллов, военный теоретик, положивший начало разработке концепции глубокой операции, который в порядке стажировки два года командовал стрелковым корпусом, куда входила 48-я дивизия. «Трудно представить себе человека, – писал А.М. Василевский, – который более, чем он, любил свою профессию. В военном деле его интересовало буквально все, В.К. Триандафиллов неизменно был полон бодрости, энергии, творческого энтузиазма. И этот духовный подъем, уверенность в успехе труда заражали подчиненных, все те воинские коллективы, которыми он командовал».

Александр Михайлович тяжело пережил смерть В.К. Триандафиллова, который погиб в результате авиационной катастрофы 1 июля 1931 года. В это время, расставшись со своей дивизией, Василевский уже работал в Управлении боевой подготовки РККА, куда он был назначен весной 1931 года.

 

ВЫХОД НА ОПЕРАТИВНЫЙ ПРОСТОР

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙВосемь беспокойных, кипучих и напряженных лет на посту командира полка в переломные годы военной реформы и технической реконструкции армии стали для А.М. Василевского, будущего крупного военачальника незаменимой школой.

 

Именно в эти годы, прошедший все ступеньки служебной лестницы в рамках тактического звена, Александр Михайлович не просто изучил, а впитал в себя в буквальном смысле этого слова все закономерности жизнедеятельности сложного войскового организма. Он познал на деле, какими потенциалом и возможностями обладает и как может реализовать их в бою каждая его ячейка – отделение, взвод, рота, батальон. При этом все полученные знания, опыт гражданской войны командир полка стремился внедрять в практику обучения и воспитания подчиненных. Под его руководством, учитывая перспектив технического перевооружения армии и развития военного дела за рубежом, командиры и красноармейцы учились современному военному делу.

На талантливого и пытливого командира, часто бывая в войсках при проведении учений и маневров, обратил внимание В.К. Триандафиллов. Именно по его рекомендации переводят А.М. Василевского в центральный аппарат.

Получая назначение, А.М. Василевский опасался, что работа на новой должности будет чисто кабинетной. Однако ему пришлось много бывать в войсках, участвовать в проверке хода боевой учебы в округах, проведении показательных занятий с командными кадрами, разработке наставлений и инструкций: «Наставления по службе войсковых штабов», «Инструкции по ведению глубокого общевойскового боя» и «Инструкции по взаимодействию пехоты, артиллерии, танков и авиации в современном общевойсковом бою». Здесь Александр Михайлович впервые познакомился с Георгием Константиновичем Жуковым, чья мужская дружба, основанная на глубоком взаимном уважении и признании выдающихся заслуг в строительстве и вождении войск, сохранилась до последних дней их жизни.

С 1934 года А.М. Василевский с большим увлечением работает в должности начальника отдела боевой подготовки штаба Приволжского военного округа, на которую он был назначен как умелый организатор боевой учебы. Армия все больше отходила от территориальной системы – к концу 1935 года почти три четверти дивизий стали кадровыми. Росла численность армии, повысилась ее техническая оснащенность, совершенствовалась и боевая подготовка войск.

В 1935 году командование и штаб Приволжского военного округа участвовали в полевой поездке на территорию Белорусского военного округа, в ходе которой как задача была отработана перегруппировка войск из центра страны к ее границам. Руководил ею И.М. Уборевич, командовавший в то время войсками этого округа. А.М. Василевский, возглавлявший в ходе полевой поездки оперативный отдел, получил значительный опыт планирования и отработки на конкретном оперативном фоне перегруппировки крупного войскового объединения, блестяще использованную им спустя 16 лет при подготовке Дальневосточной кампании 1945 года.

22 сентября 1935 года постановлением ЦИК и СНК СССР в армии и на флоте были введены персональные воинские звания для командного и начальствующего состава. В 1936 году А.М. Василевскому, носившему до этого в петлицах один ромб, обозначавший принадлежность к высшему командному составу, присваивается воинское звание «полковник».

Проходя службу в Управлении боевой подготовки РККА, а затем в штабе Приволжского военного округа, Александр Михайлович встречался со многими советскими военачальниками, учился на их опыте, проникался стремлением еще глубже освоить военную науку. Особое влияние на него оказал Борис Михайлович Шапошников, чьими трудами он буквально зачитывался, особенно знаменитым трудом «Мозг армии», с которым впоследствии ему пришлось немало потрудиться на службе в Генеральном штабе. Симпатия оказалась взаимной, и вполне закономерным стало то, что когда в Москве 1 ноября 1936 года вновь открылась Академия Генерального штаба, в числе первых ее 137 слушателей неожиданно для себя оказался и А.М. Василевский.

К этому времени он был уже сложившимся высоко подготовленным офицером оперативно-тактического звена. В 1926 году А.М. Василевский прошел годичное обучении на отделении командиров полков стрелково-тактических курсов «Выстрел». С благодарностью вспоминал он свою учебу и в ныне действующей под тем же названием «полевой академии» Сухопутных войск, которая позволила ему получить твердые знания тактики современного боя. А работа в штабах дала ему оперативный кругозор. Следует заметить, что еще в 1924 году Александру Михайловичу предлагалось сдавать вступительные экзамены в Военную академию РККА (ныне Общевойсковая академия). Но, чувствуя себя недостаточно подготовленным, он отказался от поступления в эту академию. Были у него определенные сомнения и при поступлении в Академию Генерального штаба – теперь по причине отсутствия высшего военного образования. Но приказ есть приказ – А.М. Василевский прибыл в академию.

Учиться было нелегко, но чрезвычайно интересно. Лекции крупнейших военных ученых по стратегии и оперативному искусству, доклады политических и военных деятелей, углубленное изучение истории прошлых войн, обстоятельное знакомство с современным вооружением и новейшими методами боевого применения различных родов войск и сил флота при выездах на стажировки в военные округа и на флоты – все это было спрессовано во времени, но крайне необходимо для овладения обширным комплексом знаний, необходимых для квалифицированного управления войсками в боевой обстановке, с учетом их составляющих в военной мощи государства.

В период учебы в Академии Генерального штаба у А.М. Василевского складываются взгляды на формы и способы ведения военных действий в условиях современной войны, когда мотор становился одним из решающих факторов вооруженной борьбы на суше, на море, и в воздухе. В академии расширяется кругозор будущего полководца, вырабатывается система подхода к решению оперативных и стратегических задач. Впоследствии А.М. Василевский добрым словом отзывался о многих преподавателях высшей военной академии, у которых он учился, особенно о корифее военного инженерного дела Дмитрии Михайловиче Карбышеве, впоследствии геройски погибшем в плену у немцев.

Уместно сказать о том, что многие слушатели первого набора Академии Генерального штаба стали в годы Великой Отечественной войны крупными военачальниками. А.М. Василевский и А.И. Антонов возглавляли Генеральный штаб; И.Х. Баграмян, Н.Ф. Ватутин, Л.А. Говоров и П.А. Курочкин – командовали фронтами; А.Н. Боголюбов, М.В. Захаров, В.М. Злобин, М.И. Казаков, В.Е. Климовских, В.В. Курасов, А.Н. Крутиков, Г.К. Маландин, Ф.П. Озеров, А.П. Покровский, М.Л. Сандалов – были начальниками штабов фронтов; Н.Е. Басистый, А.И. Гастилович, К.Д. Голубев, М.П. Миловский, А.В. Петрушевский, А.В. Сухомлин, С.Г. Трофименко, Н.И. Четвериков и другие командовали армиями или являлись крупными начальниками в системе наркоматов обороны и ВМФ.

В период учебы в академии было много необычного. Начиная с формы одежды. Москвичи долго дивились яркой одеждой «штабистов» да и всему их обличью. На ногах не хромовые комсоставские сапоги, а ботинки. На кителях и шинелях отложные воротники из черного бархата с белой окантовкой, такая же окантовка на красных фуражках.

Раз в неделю слушатели и преподаватели со своими женами обучались танцам. Этому нововведению предшествовало любопытное событие. Группа высшего командного состава Красной Армии незадолго до открытия Академии Генштаба побывала с официальным визитом в одном из сопредельных государств. После приема начались танцы. Тут наши товарищи и оконфузились – блеснул лишь Семен Михайлович Буденный. Как бы то ни было, и слушатели, и их жены, в том числе Екатерина Васильевна Василевская, были довольны дополнительной возможностью провести время друг с другом.

И все же, главным была учеба. Слушатели академии стажировались в армейских соединениях, на флотах (Александр Михайлович летом 1937 года прошел двухнедельную стажировку на кораблях Балтийского флота), в авиации, участвовали в совместных фронтовых учениях. В оперативных играх на картах каждый выступал то в роли командующего армией, фронтом, то в роли начальника штаба. Страдало обучение и существенным изъяном: нацеливалось лишь на операции наступательного характера, что явилось одной из причин неудач СССР в начале войны.

1937 год для многих стал последним в учебе: их направляли на высокие должности, освободившиеся в командном корпусе в результате зловещей «чистки». 11 июня Верховный суд Союза ССР на закрытом заседании рассмотрел «дело» М.Н. Тухачевского, И.Э. Якира, И.П. Уборевича, А.И. Корка и других военачальников, признав их изменниками, находящимися «на службе у военной разведки одного из иностранных государств», и приговорил к расстрелу.

Сразу после гибели Тухачевского и других светил Отечественной военной мысли быстро нашлись люди, посчитавшие своим «патриотическим долгом» разрушить ими созданное.

Ликвидировались бронетанковые корпуса, приостанавливался выпуск танков, артиллерийских орудий и стрелкового оружия новейших систем. Торжествовал, расхваливая на все лады полевую артиллерию, особенно на конной тяге маршал Кулик. Именно он после Тухачевского стал отвечать за вооружение Красной Армии. Инициаторы расправы, Ворошилов и Буденный, пользуясь благоволением Сталина, постарались убрать всех, кто выражал несогласие с ними, нес угрозу милой их сердцу кавалерии.

В результате репрессий Вооруженные Силы, включая Академию Генерального штаба, лишились значительной части командно-политического, научного и преподавательского состава. В связи с этим последовала волна быстрых назначений и перемещений.

Все это привело к тому, что до конца учиться в академии удалось лишь четверти набора. Около 30 слушателей академии, в их числе А.М. Василевский, в конце первого года обучения были назначены на различные командные и штабные должности, стали преподавателями в военных учебных заведениях. Еще около половины состава покинули академию чуть позже, не успев прослушать весь курс до конца.

В августе 1937 года, временно возглавлявший Академию Генерального штаба Я.М. Жигур дал А.М. Василевскому указание принять под свое начало кафедру тыла. Это решение для Василевского было неожиданным, но с присущей ему добросовестностью он приступил к организации учебного процесса и, конечно, сам постарался проникнуть в тонкости нового для него дела. Выяснилось, что это решение было принято по представлению бывшего и к тому времени репрессированного командования академии и санкционировано начальником Генерального штаба. Однако примерено через месяц Александр Михайлович был вызван в Генеральный штаб. Начальник Генштаба Б.М. Шапошников предложил ему перейти в Генеральный штаб и занять должность начальника отделения, ведавшего оперативной подготовкой высшего комсостава армии. Бывший в свое время командующим войсками Московского военного округа Борис Михайлович запомнил А.М. Василевского, когда тот еще полком командовал. «Мы с вами, выходит, давние сослуживцы, – сказал Шапошников Василевскому. – А теперь вот познакомился с аттестациями на Вас, оперативного работника в штабе Приволжского военного округа. Это очень важное сочетание: опытный строевой командир и оператор».

Василевский, однако, выразил сомнение: а по плечу ли ему новое назначение, ведь масштабы прежней работы были значительно меньшими? Шапошников развеял сомнения Александра Михайловича, обещав помощь и поддержку. Но и откровенно предупредил его: «Работать придется до изнеможения». «Так в октябре 1937 года, – писал А.М. Василевский, – началась моя работа в Генеральном штабе. Тогда я, конечно, не знал, что в стенах Генштаба мне будет суждено провести ряд лет, заполненных самой сложной работой, самой трудной в моей жизни». Здесь он проработал более десяти лет: с октября 1937 года по февраль 1945 года и с марта 1946 года по март 1949 года.

 

ШКОЛА ШАПОШНИКОВА

Служба в Генеральном штабе стала для него еще одной школой, оставившей неизгладимый след в сознании, наложившей отпечаток на весь стиль его последующей штабной и командной деятельности. Школа, которую он прошел в те годы, вошла в историю нашей армии под именем «шапошниковской», она заключалась в практической штабной работе под руководством такого опытного военачальника, каким был Б.М. Шапошников.

 

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙБорис Михайлович до тонкостей во всем многообразии изучил кипучую, разностороннюю деятельность Генерального штаба, этого, по его словам, «мозга армии» и все свои знания старался передавать подчиненным. В стиле повседневной деятельности самого Шапошникова органично сливались богатейшее наследие прогрессивных русских военных деятелей прошлого с новаторской военной мыслью современной эпохи. Отсюда – широта взглядов и смелость решений, мудрая прозорливость и подкрепленная многолетним опытом обстоятельность при рассмотрении больших и малых вопросов.

А.М. Василевский не только полностью усвоил этот стиль, работая под руководством Б.М. Шапошникова, но в дальнейшем и обогатил его, принимая участие в разработке планов крупнейших стратегических операций и их осуществлении непосредственно в войсках.

В чем секрет плодотворного содружества великого Учителя и ставшего не менее маститым Ученика? Александр Михайлович и Борис Михайлович были людьми родственными во многих отношениях. Они одинаково ответственно относились к воинской службе, оба были высоко образованными, эрудированными, широко и смело мыслящими людьми. Им претили хамство и грубость. Излюбленным словечком Бориса Михайловича в обращении с подчиненными и знакомыми было «голубчик». Их многое сближало. И то, что оба учились в Алексеевском военном училище. И то, что оба прошли Первую мировую войну. Их, конечно, сближали и родовые корни: оба по происхождению – разночинцы. Отец Василевского хоть и был человек почти нищий, но все же поп, мать – попадья. Родители Шапошникова тоже достатком не отличались: отец – служащий по частному найму, мать – учительница, а это тоже из «благородных», «непролетариев». Но главное, что их объединяло – это любовь к Отечеству и забота о его безопасности.

До изнеможения – именно так трудился сам Борис Михайлович, на это увлекал своим примером сослуживцев. Имея целый клубок прогрессирующих болезней, начальник Генштаба работал на износ, не обращая внимания на рекомендации врачей.

Шапошников шел по жизни трудной дорогой. Над его головой не раз собирались гибельные грозы. Способности бывшего полковника-генштабиста в начале Гражданской войны признал еще Л.Д. Троцкий. Но русский патриот Б.М. Шапошников скоро превратился в глазах «демона революции» в заурядного контрреволюционера и едва не угодил под расстрел.

Сталин, зная о непримиримой вражде Бориса Михайловича с Троцким, давно и навсегда зачислил Шапошникова в круг самых доверенных людей. Он высоко ценил и профессиональные качества Бориса Михайловича. Это был единственный человек, которого вождь при людях всегда подчеркнуто называл не по фамилии, а по имени и отчеству; это был единственный военный, на которого вождь ни разу не повысил голос. Зная о пристрастии Шапошникова к курению, Сталин лишь ему разрешал курить в своем присутствии. Он словно благоговел перед вежливостью и безупречной правдивостью Шапошникова, однако это не мешало часто отвергать разумные предложения последнего и поступать по-своему.

В должности начальника отделения Генштаба и началось прохождение А.М. Василевским знаменитой «шапошниковской школы». Под руководством Б.М. Шапошникова росли его знания, обогащался опыт решения сложных вопросов, связанных с повышением боевой готовности Вооруженных Сил в условиях все более обострявшейся международной обстановки роста военной угрозы, как на западных, так и на восточных границах СССР.

Летом 1938 года А.М. Василевский принимал участие в оперативно-стратегической игре руководящего состава Киевского военного округа, переименованного к тому времени в Киевский особый военный округ. Игру проводили командующий округом командарм 2-го ранга С.К. Тимошенко и начальник штаба округа комбриг Н.Ф. Ватутин, с которым Василевский учился вместе в Академии Генерального штаба. В ходе игры, а также в процессе многогранной работы в Генштабе перед Александром Михайловичем впервые в полной мере раскрылась та роль, которая отводилась каждому из видов и родов войск в системе Вооруженных Сил СССР.

Международная обстановка в те грозовые годы была крайне сложной. Чтобы понять глубинные причины и истоки назревавшей Второй мировой войны, которые должно было учитывать советское политическое и военное руководство, в первую очередь Генеральный штаб, необходимо окунуться в атмосферу международных отношений, характерную для тех лет нашего прошедшего бурного века.

Вторая мировая война рождалась под влиянием сложного хитросплетения целого ряда объективных и субъективных факторов. Не умаляя роль агрессоров в том, что мир был ввергнут в мировую войну, следует признать, что их военная политика развивалась в благоприятных условиях, создававшихся лидерами многих стран, ставших впоследствии жертвами агрессоров.

Обилие противоречий раздирало вступивший в послеоктябрьскую эпоху мир: старые – межимпериалистические, геополитические, межнациональные, расовые и классовые; новые, доселе неизвестные – межсистемные (между капитализмом и социализмом), мировоззренческие (между буржуазной и коммунистической, буржуазной и фашистской, фашистской и коммунистической идеологиями, между демократизмом и левым и правым тоталитаризмом).

Даже с высот сегодняшнего исторического знания непросто понять, что каждое из множества событий изнывавшей от интриг, конфронтации, недоверия и вражды цивилизации новой эпохи развивалось, несмотря на разнообразие проявлений, в строгой системе материально-экономических, социально-политических и исторических координат. Тем более в 30-е годы системам власти, даже проверенным старым (Франция, Англия) и новым (США) буржуазным демократиям было сложно разобраться в истинных причинах и возможных последствиях опутывавшей планету смуты. Трагедией явилось то, что как раз эти демократии, призванные стать основными гарантами стабильности установившегося после Первой мировой войны мира, не смогли разглядеть главный источник новой военной опасности, посчитав для себя фашизм в его немецком, итальянском и японском вариантах меньшим злом, чем боровшийся за место в истории коммунизм. Более того, в лице фашизма буржуазные демократии увидели могильщика коммунизма, спасителя от него системы капитализма.

Поэтому руководители западных держав рассчитывали, что в неизбежном конфликте за передел мира идеологические, в основе своей антикоммунистические, принципы агрессоров возьмут верх над конъюнктурными проблемами завоевания рынков и сырьевых ресурсов, которые явились основным поводом для развязывания войн предыдущих эпох. Этим и их собственным неприятием коммунизма объясняется феномен «мюнхенской» (кстати, родившейся отнюдь не в Мюнхене, а в 1931 году на Дальнем Востоке – это захват с молчаливого согласия Запада Японией Маньчжурии, а затем, в 1935 году, и Северо–Восточного Китая, развязывание в 1937 году тотальной войны против последнего) стратегии – цепи больших и малых «мюнхенов», в которых превосходившие в экономическом и военном отношении западные державы покорно отступали перед растущими запросами Японии и Германии, объективно толкая их к расширению агрессии. Такой подход с неумолимой неизбежностью засасывал страны демократии в тягучее болото политики умиротворения так называемых «ревизионистов» версальско-вашингтонской системы, уступая им на направлениях, которые, как казалось, канализировали течение агрессии в сторону Советского Союза.

Вместе с СССР, в качестве платы за искоренение коммунизма, в жертву фашизму были отданы Маньчжурия, а затем и остальной Китай, а также Эфиопия, Австрия, Испания, Чехословакия, Польша...

Близорукость и самоубийственность такой политики, об опасности которой неоднократно предупреждал Советский Союз, привели к тому, что к концу 1940 года гитлеровская Германия поглотила почти всю некоммунистическую Европу. К сожалению, руководство СССР, несмотря на предупреждения со стороны Генерального штаба, также не смог выработать такую политику, которая позволила бы, если не предотвратить войну, то хотя бы максимально смягчить неизбежные ее негативные последствия.

С началом Великой Отечественной войны мир замер в ожидании. В течение первых месяцев гитлеровской агрессии против СССР на остальных фронтах Второй мировой войны царило затишье. Великобритания залечивала раны Дюнкерка, США продолжали занимать позицию невмешательства, что, в сущности, было очередным «мюнхеном». Избегавшая войны и надеявшаяся на вступление в нее против СССР Японии Америка сама стала объектом коварного японского нападения в декабре 1941 года. За полгода Юго-Восточная, большая часть Восточной Азии и Океания были завоеваны Японией.

Понадобились оккупация почти всей Западной Европы, захват Парижа, бомбардировки Лондона, трагедия Пёрл-Харбора, чтобы рассыпались циничные расчеты и рухнули беспочвенные надежды. И только в результате этого и необычайного мужества советского народа, остановившего агрессора, стал возможен союз антифашистских государств, принесший в 1945 году победу как на Западе, так и на Востоке.

Первое «боевое крещение» в качестве генштабиста А.М. Василевский получил во время военного конфликта, развязанного в июле 1938 года японцами у озера Хасан на дальневосточной границе СССР. Почти все дни конфликта, а он протекал с 29 июля по 11 августа, по приказу начальника Генерального штаба Александр Михайлович все время провел, не зная разницы во времени суток между Приморьем и Москвой, на дежурстве у телеграфного аппарата в комнате, оборудованной для этой цели напротив кабинета наркома обороны К.Е. Ворошилова.

Японцы потерпели поражение. Войска Красной Армии в этих боях показали свою возросшую боевую мощь, высокие моральные и боевые качества. События у озера Хасан в основном подтвердили правильность положений советских военных уставов и наставлений и их соответствие требованиям обстановки и новой боевой техники. В то же время они выявили и крупные недостатки в боевой подготовке войск Дальневосточной (Приморской) армии, особенно во взаимодействии родов войск в бою, управлении войсками, в их мобилизационной готовности. В результате анализа опыта боев у озера Хасан в боевую и оперативную подготовку войск и штабов вносились существенные коррективы. В связи с этим было решено разработать проект приказа наркома обороны. А.М. Василевскому была порчена подготовка этого проекта, который был с удовлетворением воспринят наркомом и одобрен Политбюро ЦК партии. Им же были разработаны и проекты итогового за 1938 год приказа народного комиссара обороны СССР по вопросам боевой подготовки, директивы на зимний период по оперативной подготовке руководящего состава РККА, где были учтены уроки хасанских событий. Эти документы сыграли существенную роль в повышении боеспособности Вооруженных Сил СССР. Вместе с тем события у озера Хасан позволили Василевскому изучить, насколько это было возможно из Москвы, специфику Дальневосточного театра военных действий, особенности оперативно-тактического искусства японской армии, что, безусловно, помогло ему впоследствии блестяще подготовить и провести Дальневосточную кампанию. А осенью того 1938 года заслуги Александра Михайловича были отмечены и в приказе по Генеральному штабу. Ему была объявлена благодарность за «добросовестное и высококачественное выполнение ряда больших, ответственных поручений».

На лето и осень 1938 года пришлись и некоторые другие радостные события в жизни А.М. Василевского: получение диплома об окончании Академии Генерального штаба, присвоение воинского звания «комбриг» и вступление в члены ВКП(б) (он считал это главнейшим событием года), кандидатом в которую он вступил еще в 1931 году, но из-за чистки в партии не мог быть принят в нее все эти годы. Став комбригом, Василевский по сути дела во второй раз получил первичное звание высшего командного состава, но теперь в его петлицах вместо ромба была одна генеральская звезда.

В 1939 году произошло частичное должностное перемещение Василевского: оставаясь начальником отделения оперативной подготовки, он был назначен по совместительству заместителем начальника оперативного отдела Генерального штаба.

1939 год оказался до предела насыщенным событиями, резко осложнившими международную обстановку и в конце концов приведшими ко Второй мировой войне. Оперотделу Генштаба приходилось трудиться «не покладая рук». Следовало принимать во внимание возможность различных военно-политических комбинаций капиталистических держав и изменения в военно-экономическом потенциале стран-агрессоров в результате захвата ими все новых и новых территорий, приобретения их войсками дополнительного боевого опыта. Генеральный штаб с неослабевающим вниманием следил за тем, как разворачиваются события. Еще не имея тогда всех данных закулисных махинаций правящих кругов капиталистических держав, Советское правительство тем не менее догадывалось об их двойной игре и было начеку.

Убедившись уже в первой декаде августа 1939 года в бесперспективности переговоров с Великобританией и Францией относительно совместных действий по обузданию гитлеровской агрессии, советское руководство было вынуждено искать свой путь оттяжки сроков неизбежной войны с Германией. 23 августа СССР подписал с Германией пакт о ненападении. Одной из причин такого решения было продолжавшееся уже три месяца вооруженное противоборство советских и японских войск в районе монгольской реки Халхин-гол.

Заключение пакта о ненападении путало все планы «мюнхенцев», лишало Японию шанса на быстрое оформление военного союза с Германией. Это обстоятельство, а также начатое 20 августа Г.К. Жуковым мощное наступление против японских агрессоров (А.М. Василевский самым непосредственным образом участвовал в работе Генштаба по руководству и всестороннему обеспечению успешных действий советских войск) вынудило Японию признать свою неудачу у Халхин-гола и пойти 15 сентября на подписание с СССР и МНР мирного соглашения.

Между тем, 1 сентября 1939 года случилось неизбежное: немецкие войска перешли границу Польши и устремились вглубь страны. Великобритания и Франция объявили войну Германии. С учетом этого и продолжавшихся военных действий Японии в Китае и Монголии, а также оккупации Италией Албании 1 сентября стал рубежом начала новой – Второй мировой войны. Однако действия Англии и Франции носили демонстративный характер и не мешали Гитлеру не только быстро ликвидировать Польшу как государство, но и устремиться на территорию СССР.

Вторжение вермахта в Польшу, о планах которого советское руководство знало заранее, заставило Советский Союз принять срочные меры (верить заверениям Гитлера о его миролюбии в отношении СССР оснований не было). На внеочередной сессии Верховного Совета СССР был принят «Закон о всеобщей воинской обязанности». В связи с развертыванием массовой армии менялись все планы боевой, оперативной и мобилизационной подготовки, что требовало от А.М. Василевского и его подчиненных срочной их корректировки к началу зимнего периода обучения. Однако еще более срочной стала задача почти с чистого листа (о наличии секретных статей советско-германского договора в Генштабе знало лишь высшее руководство) разработать все необходимые документы для подготовки похода в бывшие западные районы Украины и Белоруссии. Александр Михайлович в течение трех дней подготовил проект директивы Генерального штаба, и она немедленно была направлена во все округа. Вслед за этим он приступил к разработке конкретного плана военных действий в Восточной Польше, а с их началом 17 сентября поддерживал связь со штабами фронтов, принимая и анализируя доклады и донесения. Операция прошла успешно, с минимальными потерями и максимальными военными и политическими результатами.

В связи с этим хотелось бы вернуться к оценке подписанных в августе 1939 года советским руководством договоров с Гитлером. Подписание пакта о ненападении и других сопутствующих документов с Германией было вынужденным в той ситуации для Советского Союза шагом. Оно позволило СССР отодвинуть свои европейские границы далеко на запад (вернув еще недавно принадлежавшие России земли), более чем на 1,5 года отвести угрозу нападения фашистской Германии на Советский Союз, предотвратить объединение ее с Англией и Францией, ослабить позиции восточного вероятного противника Японии.

После одного единственного за последние месяцы воскресного отдыха с семьей А.М. Василевский по поручению Б.М. Шапошникова принялся за подготовку документов на случай необходимости военного решения пограничного вопроса с Финляндией, на урегулирование которого путем взаимовыгодного соглашения финская сторона не пошла. Вскоре план военных действий был готов и одобрен начальником Генштаба. Однако он показался И.В. Сталину слишком масштабным и по его указанию был пересмотрен. Как оказалось впоследствии, советское руководство недооценило способности финляндской армии к упорному сопротивлению, что как раз и учитывал первоначальный план.

В результате неожиданно для многих начавшиеся 30 ноября 1939 года после серии перестрелок на границе военные действия (даже находившийся в отпуске начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников не был предупрежден об этом) приняли затяжной характер и в конце декабря были приостановлены. Потребовалось заново спланировать операцию, провести необходимую подготовку войск.

Еще 1 декабря А.М. Василевский решением прервавшего отпуск Б.М. Шапошникова был привлечен к работе по обеспечению военных действий в должности его заместителя по оперативным вопросам. В дни советско-финляндской войны состоялись первые его поездки вместе с Борисом Михайловичем в Кремль, первые встречи с руководителями страны и лично с И.В. Сталиным. Объем работы был колоссальный. Василевский почти не бывал дома, даже не смог отпраздновать с семьей Новый год. Неудачи первых месяцев войны стали хорошим уроком для войск и штабов. 11 февраля 1940 года советские войска вновь перешли в наступление, прорвали оборону противника и вынудили Финляндию запросить мира.

После того как в марте 1940 года был подписан мирный договор с Финляндией, А.М. Василевский, показавший в ходе войны прочные военные знания, умение проводить глубокий оперативно-стратегический анализ, готовить обоснованные предложения для принятия важных военных решений, по заданию правительства возглавил со стороны СССР комиссию, которой было поручено уточнить, провести и оформить новую границу на местности. В течение двух месяцев комиссии пришлось основательно потрудиться, причем в условиях, когда отдельные вопросы решались при острых разногласиях. Так Александру Михайловичу удалось успешно проявить себя и на дипломатическом поприще, первый опыт на котором он приобрел в период переговоров с финнами о перемирии.

С вступлением в партию коммунистов, к чему А.М. Василевский стремился сознательно, с ростом его авторитета в Генштабе и в высших эшелонах власти (Александр Михайлович понравился своим профессионализмом наркому обороны К.Е. Ворошилову, был замечен И.В. Сталиным, он стал главным разработчиком доклада о стратегическом развертывании РККА, ежегодных итоговых приказов наркома и его директив по оперативно-стратегической подготовке руководящего состава РККА) стали уходить на задний план опасения за свою судьбу в свете развернувшихся в 1937 году в Вооруженных Силах массовых репрессий. А тревожиться было от чего. В короткий срок были сняты с должностей и расстреляны по приговору Верховного суда СССР М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич, А.И. Корх, В.М. Примаков, И.Э. Якир. За ними последовал В.К. Блюхер... А ведь Василевский, как и первые трое из них был «золотопогонником» и в разное время в той или иной степени находился в их подчинении, имел прекрасную характеристику от командарма Корка, слушал лекции Якира. В управлении боевой подготовки РККА Василевский работал вместе с еще одним «врагом народа» В.М. Примаковым. Еще в ходе его учебы в Академии Генштаба были репрессированы начальник академии Д.А. Кучинский и ряд преподавателей, которых он высоко ценил. Кроме того, он имел такую «убийственную» строку в биографии, как сын (до сих пор служившего) священника. Хотя уже более десяти лет Александр Михайлович не поддерживал связи с родителями, вряд ли это могло быть смягчающим обстоятельством для тех, кто вел «беспощадную борьбу за чистоту рядов в армии». Василевский догадывался, что не раз от удара его защищал Борис Михайлович Шапошников, который и сам мог в любой момент быть репрессированным.

Окончательно Александр Михайлович «свободно вздохнул» лишь в начале 1940 года, когда Сталин на обеде, завершавшим одно из затянувшихся заседаний Политбюро, рекомендовал ему восстановить нормальные отношения с родителями, помогать им материально.

Сразу же после окончания советско-финляндской войны Генштаб приступил к разработке основ развертывания вооруженных сил на западном стратегическом направлении. Работа велась под непосредственным руководством и по указаниям начальника Генерального штаба Б.М. Шапошникова недавно пришедшим в Генштаб его заместителем Н.Ф. Ватутиным и начальником Оперативного управления Г.К. Маландиным, а также ставшим в мае 1940 года первым заместителем начальника Оперативного управления и получившим воинское звание «комдив» А.М. Василевским. Авторитет Василевского в глазах Б.М. Шапошникова, которому 7 мая было присвоено звание Маршала Советского Союза, был настолько велик, что Борис Михайлович отступил от своего правила собственноручно писать так называемые «соображения» по основам стратегического развертывания Вооруженных Сил и доверил эту ответственнейшую работу Александру Михайловичу.

Принятый осенью 1940 года план неоднократно уточнялся ввиду реорганизации Вооруженных Сил, изменений на международной арене, а также в связи с наращиванием Германией и Японией своих сил у советских границ, и каждый раз уточненный вариант записки по основам стратегического развертывания писался лично Василевским.

Это были месяцы, когда войска фашистской Германии шагали по Европе, а Япония расширяла военные действия в Китае. 27 сентября 1940 года в Берлине был подписан военный пакт между Германией, Италией и Японией. Этот агрессивный союз был направлен в первую очередь против СССР.

Дважды Герой Советского Союза, Маршал Александр Михайлович ВАСИЛЕВСКИЙВ ноябре 1940 года обогатился опыт дипломатической деятельности А.М. Василевского. Он был включен в состав правительственной делегации под руководством В.М. Молотова для поездки в Берлин. Основной целью делегации было определение дальнейших намерений Гитлера и содействие тому, чтобы как можно дольше оттянуть германскую агрессию. Переговоры были трудными и, по существу, безрезультатными. Членам делегации стало окончательно ясно, что Советский Союз должен быть как никогда готов к войне.

Конец 1940 года и вся первая половина 1941 года были связаны с напряженной работой Генштаба по анализу операций расширявшейся по масштабам мировой войны. Глубоко изучались как наступательные операции, так и вопросы стратегической обороны. Вносились коррективы в оперативный план сосредоточения и развертывания Вооруженных Сил для отражения агрессии с Запада. Разрабатывался А.М. Василевским, которому в июне 1941 года было присвоено звание «генерал-майор», и вариант упреждающего удара по развернувшейся к нападению на СССР группировке противника. Но И.В. Сталин этот вариант отверг. По окончательно принятому варианту предполагалось, что советские войска вступят в войну полностью изготовившимися и в составе предусмотренных планом группировок, что отмобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаговременно. Однако полностью провести в жизнь и завершить намеченные мобилизационные и организационные мероприятия не удалось. Причины этого общеизвестны. В этом свою роль сыграли, как считал А.М. Василевский, и те недочеты, которые были допущены военным руководством.

Подводя итог предвоенной работы Александра Михайловича Василевского, можно сказать, что к началу Великой Отечественной войны он прошел сложный путь становления военного профессионала. Это был период напряженной работы над повышением уровня своих знаний, расширения кругозора, обогащения опытом командной и штабной работы. Мы видим, как постепенно формировалось его стратегическое мышление, расширялись его возможности общения с руководителями страны и Вооруженных Сил. А.М. Василевский стал одним из тех, кто был наиболее полно подготовлен к выполнению сложнейших задач в период войны.

Решающую роль в становлении Александра Михайловича как штабного работника высшего звена сыграл, безусловно, Борис Михайлович Шапошников, о котором Василевский вспоминал очень часто и с неизменной теплотой.

Определенное влияние на Василевского оказали и занимавшие относительно небольшое время должность начальника Генерального штаба Кирилл Афанасьевич Мерецков и Георгий Константинович Жуков. Первый – талантливый практик, который имел опыт и политической, и штабной, и самостоятельной командной работы – внес в деятельность Генштаба командный почерк, и этим, а также своей подвижностью, чувством юмора и народной хитрецой покорил многих генштабистов и самоо Василевского. Но он не был способен твердо отстаивать позицию Генштаба перед Сталиным, не смог завоевать у него должного авторитета и поэтому вскоре был снят с должности. Второй, наоборот, волевой и напористый, строгий и требовательный, умевший «держать удар» (а Сталин понимал, что опираться можно только на «сопротивляющуюся поверхность») и к тому же, безусловно талантливый командир. Но по своему складу характера и призванию Г.К. Жуков не в полной мере отвечал таким важнейшим качествам, необходимым начальнику Генштаба, как обстоятельность, способность к глубокой аналитической работе, которыми отличался Б.М. Шапошников и которые перенял от него А.М. Василевский. Оба генерала армии так и не смогли внедрить свой стиль в работу Генерального штаба, хотя каждый по-своему внес в нее новые черты. И с тем, и с другим у Александра Михайловича сохранятся ровные деловые отношения и личная взаимная симпатия на всем протяжении их жизненного пути.

30 июля 1941 года Сталин, предпочтя использовать командный опыт Г.К. Жукова непосредственно в войсках, вновь назначил Б.М. Шапошникова начальником Генерального штаба. Учитель сразу выдвинул А.М. Василевского на должность своего заместителя –начальника Оперативного управления Генерального штаба, а менее чем через год, в июне 1942 года, оставив пост начальника Генштаба по болезни, настоит на назначении на эту высокую должность Александра Михайловича. Сталин, считавший Василевского одним из талантливейших учеников Шапошникова, поддержит ходатайство Бориса Михайловича.

продолжение очерка


 

© Региональный общественный Фонд «Маршалы Победы».
® Свидетельство Минюста РФ по г. Москве.
Основан гражданами России в 2009 г.

117997, г. Москва, Нахимовский проспект, дом 32.
Телефоны: 8(916) 477 22-40; 8(499) 124 01-17
E-mail: marshal_pobeda@senat.org