ПОБЕДНАЯ ТОЧКА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ: очерк о Маньчжурской стратегически-наступательной операции советских войск против японских войск
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ПОБЕДНАЯ ТОЧКА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ


 

 

Продолжение очерка.

«ПОПРАВКИ» ТРУМЭНА

Даже спустя шесть десятилетий после окончания Второй мировой войны перипетии, связанные с ее завершающим этапом, наиболее активную роль в котором сыграл Советский Союз, вызывают неоднозначную оценку в научной литературе. Вклад СССР и его Вооруженных Сил в разгром милитаристской Японии западная историография старается или исказить, или не заметить, или принизить, а роль своих стран, масштабы отдельных событий и их результативность непомерно возвысить. В последнее время и некоторые «новые западники», в частности, польские историки, помогают ей в этом. Американские, английские историки, а вместе с ними и гоминьдановские на Тайване нередко идут на прямую фальсификацию.

 

Тон в этом деле задал в 1947 года не кто иной, как американский президент Г. Трумэн, в свое время вслед за Ф. Рузвельтом весьма настойчиво добивавшийся вступления Советского Союза в войну против Японии (в частности, в беседе с И.В. Сталиным 17 июля 1945 года в период Потсдамской конференции руководителей трех великих держав он на основании тщательного анализа обстановки с членами объединенного комитета начальников штабов вновь подтвердил, что «США ожидают помощь от Советского Союза» , заявив, что «Россия не внесла никакого военного вклада в победу над Японией» (!).

С тех пор в западной, в первую очередь в американской, историографии стали появляться разного рода теории и версии, призванные фальсифицировать военно-политические события Второй мировой войны на Востоке. Был принят на вооружение целый арсенал аргументов, принижающих роль советско-германского фронта и влияние его на ситуацию на других фронтах Второй мировой войны, перечеркивающих решающее значение операций Вооруженных сил СССР на Дальнем Востоке для завершения в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями разгрома Японии, доказывающих «исключительные» заслуги американских вооруженных сил в принуждении Японии к капитуляции.

Особенно наглядно это просматривается в американской историографии 50-70-х годах прошлого века, когда труды, изданные в разгар «холодной войны», были подчинены ее интересам. Они освещали Вторую мировую войну в целом и военные действия на Тихоокеанском ТВД, в частности, с наступательных идеологических позиций той «войны без выстрелов», в которой непостижимым образом поменяли свои роли бывшие союзники и противники. В последние несколько лет вновь появились труды, авторы которых (например, известный американский военный историк П. Далл) стремятся объективно отразить перипетии вооруженной борьбы того времени. Однако их попытки абстрагироваться от вопросов большой политики не всегда бывают плодотворными (Изучайте историю, если вы не хотите, чтобы она учила вас! – ред.).

Иногда на страницах книг, изданных в Советском Союзе (и в России – ред.), встречаются утверждения, будто бы западная историография фальсифицирует лишь политическую сторону войны, а ход военных действий освещает более или менее объективно и достоверно. Несостоятельность подобных суждений становится очевидной, прежде всего, при глубоком ознакомлении с самими изданиями, о которых идет речь, а также и потому, что допускается сама возможность исследования вооруженной борьбы вне зависимости от политики, в отрыве от нее. В действительности за многие годы «холодной войны» ее активные деятели на поприще истории искажали не только вопросы политики, социологии, но и истории военной стратегии, оперативного искусства, тактики.

Известно, что участие Советского Союза в войне против Японии было обусловлено неоднократными просьбами руководителей союзных государств на конференциях в Тегеране, Ялте и Потсдаме. Они мотивировали это недостатком собственных сил и средств, трудностями войны с Японией, особенно на континенте и в собственно метрополии, что повлекло бы многомиллионные человеческие жертвы.

Однако вот уже 60 лет в ряде работ повторяется мысль о ненужности советского участия в войну против Японии или его незначительности. Так, Э. Экшен в вышедшей в 1986 году в Лондоне и Нью-Йорке книге «Россия: настоящее и прошлое» пишет: «После капитуляции Германии Советский Союз присоединился к коалиции против Японии – шаг, представляющийся излишним в военных условиях, создавшихся после уничтожения Хиросимы и Нагасаки».

«8 августа 1945 года СССР объявил войну Японии. Он это сделал вслед за атомной бомбардировкой Хиросимы с тем, чтобы обеспечить себе участие в войне до того, как Япония капитулирует или будет разгромлена», – утверждают авторы американской военной энциклопедии.

Помимо приемов фальсификаций, косвенно принижающих роль Советского Союза в войне, применяются и более грубые формы искажения истины. Среди них наиболее распространено утверждение о том, что, будто бы, вступление Советского Союза в войну против Японии не вызывалось политикой, которую вело японское правительство в ходе войны. Особенно в последний период. Миф о том, что Советский Союз вступил в войну с Японией тогда, когда она уже была разгромлена объединенными союзными силами при решающей роли США. И, наконец, настойчиво муссируется тезис о понимании японцами неотвратимости и неотразимости военных операций американских вооруженных сил, что, якобы, и обеспечило принятие условий капитуляции без вторжения на Японские острова.

В отечественной исторической литературе признаются крупный, решающий общий вклад США в победу над Японией, успехи американских военно-морских и военно-воздушных сил в разгроме японского флота и авиации в акватории Тихого океана. Но невозможно признать истиной существующую в Америке версию, что вооруженная борьба на Азиатско-Тихоокеанском театре войны из-за его специфики и отдаленности от Европейско-Атлантического театра носила совершенно независимый характер, являлась самостоятельной войной и что результаты борьбы достигались лишь усилиями американской стороны. При подаче материалов о Д. Макартуре, Ч. Нимице и других военачальниках их величают в США не иначе как победителями Японии и чаще всего умалчивают о коалиционном характере войны и действиях других союзников, особенно об усилиях Советского Союза. Ни слова не сказано о вкладе СССР в разгром Японии в одном из последних трудов упоминавшегося американского исследователя П. Далла. Лишь констатацией факта вступления СССР в войну против Японии в августе 1945 года (без оценки его значения) ограничился в крупной работе о войне на Тихом океане другой современный официальный историк США Р. Спектор.

Всячески преувеличивая и, по сути дела, абсолютизируя роль Соединенных Штатов, американские историки проводят линию на умышленное принижение вклада Советского Союза и его Вооруженных Сил в разгром милитаристской Японии.

Это особенно наглядно прослеживается в официальных изданиях, например, в американской энциклопедии «Энциклопедиа американа» или английской энциклопедии «Британика». Американский труд, рассматривая вопрос о причинах разгрома Японии и о вкладе Вооруженных Сил СССР, как и вышеупомянутые П. Далл и Р. Спектор, вообще не упоминает, а английский – отводит ему всего несколько слов, тогда как Соединенные Штаты в том и другом изданиях изображаются в виде некоего мифического гиганта, который одной рукой вел континентальную войну в Европе, а другой – морскую войну на Тихом океане.

Возникает вопрос: могли ли США самостоятельно столь широко «размахнуть руками»? Фактически они реально начали влиять на ход вооруженной борьбы во Второй мировой войне лишь после того, как в ней произошел коренной перелом. А до этого времени военно-политическое руководство США и их союзников на Тихоокеанском ТВД ограничивалось проведением оперативно-тактических действий на периферии захваченной японцами территории. Основное же время, полученное в результате наступившей передышки в боевых действиях после горьких неудач начального периода войны, оно использовало для создания сухопутных войск, наращивания мощи своих военно-воздушных сил и для восстановления флота, понесшего тяжелые потери в начале войны.

Кто же предоставил Соединенным Штатам эту жизненно важную передышку для накопления сил и перехода к наступательным операциям на Тихоокеанском театре военных действий? Ее предоставил СССР, его Вооруженные Силы, которые, по признанию американцев, в то время «удерживали свой фронт», а точнее – вели невиданную по ожесточенности и кровопролитию борьбу на советско-германском фронте и держали около миллиона войск на Дальнем Востоке, не позволяя мощной японской Квантунской группировке войск выступить против наших союзников. «Американскому народу не следует забывать, – писал видный политический деятель США Э. Стеттениус, – что он был недалек от катастрофы. Если бы Советский Союз не смог удержать свой фронт, немцы получили бы возможность захвата Великобритании. Они смогли бы также захватить Африку, и в этом случае им удалось бы создать свой плацдарм в Латинской Америке». Достойно сожаления, что ныне многие американские историки предпочитают умалчивать об этих фактах.

Основная слабость версии «отдельной», «американской» войны против Японии состоит в том, что в ней игнорируется главная, кардинальная особенность Второй мировой войны – ее коалиционный характер, а, следовательно, и взаимообусловленность результатов вооруженной борьбы на различных театрах. Из этого исходит, кстати, другой польский современный историк А. Вольны, отмечая, что «Окинавская операция была спланирована и выполнена в стратегическом взаимодействии с советскими войсками», готовившими вскоре после ее начала Берлинскую операцию, «целью которой был окончательный разгром гитлеровской Германии». Поэтому рассматривать события на Азиатско-Тихоокеанском театре войны в отрыве от хода и результатов вооруженной борьбы на главном, советско-германском фронте, где уничтожалась гораздо большая часть личного состава и военной техники фашистской коалиции – значит допускать принципиальную ошибку.

Значение борьбы Вооруженных сил СССР состояло не только в том, что они «удерживали свой фронт» против фашистской Германии и ее европейских союзников, не давая им возможности оказать помощь своему азиатскому союзнику, но, главным образом, в том, что советско-германский фронт имел определяющее значение для всей Второй мировой войны. Поэтому и результаты борьбы на этом фронте давали о себе знать на других театрах войны. Это особенно наглядно проявилось в том существенном влиянии, которое оказали Сталинградская катастрофа немецко-фашистских войск и их разгром под Курском на стратегическую обстановку такого отдаленного и, казалось бы, «независимого» театра войны, как Азиатско-Тихоокеанский. Именно в результате Сталинградской битвы и битвы за Кавказ были сорваны намерения Японии и Германии о встрече их вооруженных сил в Индии и последующем дележе Евразии по меридиану 70-го градуса. 30 сентября 1943 г., вскоре после завершения Курской битвы, и именно под воздействием ее результатов и капитуляции Италии, Япония не только окончательно отказалась от планов «в удобный момент» напасть на СССР, но и с учетом краха оси «Берлин – Рим – Токио» вынуждена была перейти к созданию «непосредственной сферы национальной обороны», что позволило США и их союзникам активизировать свои наступательные действия, особенно силами ВМС и авиации.

И в этой ситуации ряд американских, английских и некоторых других историков вопреки неопровержимым фактам и здравой логике пытается объяснить причины изменения характера вооруженной борьбы на Тихом океане некоторыми событиями локального характера, имевшими место до победы советских войск под Сталинградом, в частности, результатами боевых действий американских сил флота и авиации у атолла Мидуэй (4-5 июня 1942 года), а также происходившими в период Сталинградской битвы затяжными действиями американского десанта на острове Гуадалканал (август 1942-го – февраль 1943 года). Так, П. Далл неоднократно называет операцию у Мидуэя «решающей битвой», а Г. Моль величает ее «фантастической», давшей неоспоримое преимущество американскому флоту. Современный польский исследователь М. Борковский, идя вслед за ними и опережая их, утверждает, что «воздушно-морская битва (?) за Мидуэй… была одной из самых больших битв в истории войн (?!)» и что «сражение близ Мидуэй…стало поворотным пунктом в борьбе за Тихий океан». Оценивая боевые действия по освобождению от японцев Гуадалканала, П. Далл пишет, что «после эвакуации японских войск с Гуадалканала... война для нее была окончательно проиграна» (?!). Однако несоизмеримость указанных и других событий войны на Тихом океане с результатами и последствиями Сталинградской битвы и любой другой стратегической наступательной операции Вооруженных сил СССР на советско-германском фронте делает подобные утверждения н е у б е д и т е л ь н ы м и.

За время Сталинградской битвы, например, фашистский блок потерял четвертую часть сил, действовавших на советско-германском фронте. Потери противника убитыми и ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около 1,5 млн солдат и офицеров, в том числе в результате стратегической наступательной операции советских войск более 0,8 млн человек.

Необоснованность утверждений о «решающем значении» победы американцев у атолла Мидуэй становится очевидной при анализе соотношения сил сторон по количественному составу флота, который в условиях вооруженной борьбы на Тихоокеанском театре имел особую роль. А, как известно, это соотношение после боев у атолла в пользу США не изменилось. Не изменился и характер боевых действий войск союзников – они по-прежнему вели оборонительные бои. Американский адмирал Ф. Шерман в первые послевоенные годы назвал то время в действиях ВМС США «периодом застоя». «В период – писал Шерман, – который начался после сражения за остров Мидуэй, основной целью нашей стратегии была защита коммуникаций... Наша слабость в авианосцах препятствовала наступлению в более или менее значительном масштабе». Не внесла «коренного перелома» в обстановку на театре войны и высадка американцев на остров Гуадалканал. Президент США Ф. Рузвельт в своем докладе конгрессу 7 января 1943 года подчеркивал, что успехи у островов Мидуэй и Гуадалканал были «по существу, оборонительными» и «являлись частью стратегии сдерживания, которая характеризовала эту фазу войны».

Чем же объяснить решение японской императорской ставки об отказе на некоторых фронтах от наступательной стратегии и переходе к обороне, принятое в трудный для американцев момент (31 декабря 1942 года, когда американская операция на Гуадалканале захлебнулась)? Ведь, как свидетельствуют приведенные выше факты, у Японии на Тихоокеанском театре вполне хватало сил для продолжения наступления.

Объяснить это можно только одним: японское военно-политическое руководство отчетливо сознавало, что, если Германия ослабнет, Япония в самый короткий срок окажется одна перед всемирной коалицией. Поэтому не случайно, в конце 1942-го – начале 1943 года, в Токио активизировалась деятельность политических группировок, выступавших за выход страны из войны, а 1 марта 1943 года в Берлин была направлена специальная комиссия во главе с генералом К. Окамото для изучения способности Германии к сопротивлению.

СССР оказывал влияние не только на характер вооруженной борьбы на Тихом океане, но и на ее размах. В этой связи следует напомнить, что японский милитаризм никогда не оставлял планов расширения своей империи за счет советской территории. Поэтому у восточных границ СССР в ожидании благоприятного момента для нападения находилась в постоянной боевой готовности примерно миллионная группировка японских сухопутных войск. Это вынуждало советское правительство на протяжении всей войны держать на Дальнем Востоке крупные силы (30-50 дивизий только сухопутных войск), способные отразить возможный удар противника с маньчжурского плацдарма, сахалинского и курильского направлений.

Это обстоятельство объективно порождало и обратную зависимость, непосредственно влиявшую на характер и масштабы войны в Азиатско-Тихоокеанском регионе: отлаженная машина – Квантунская группировка японских войск, которая могла бы значительно расширить и без того большой размах и эффективность вооруженной борьбы Японии против Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, до наступления «благоприятного момента» оказывалась в бездействии. И бездействовала она не по своей воле – против нее стояла сильная группировка советских войск. Даже во второй половине 1942 года, то есть в самый критический момент для западных союзников на Азиатско-Тихоокеанском театре войны, а для СССР – на советско-германском фронте, Советский Союз держал на Дальнем Востоке против японской группировки почти столько войск и боевой техники, сколько имели на театре Соединенные Штаты и Англия, вместе взятые.

Наличие такой крупной группировки советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке объективно оказывало неоценимую помощь союзникам СССР по антигитлеровской коалиции на протяжении всей войны на Азиатско-Тихоокеанском театре войны. Западные историки при рассуждениях о единоличном вкладе США в победу над Японией обычно «забывают» учитывать этот немаловажный и постоянно действовавший фактор и делают акцент на отказе СССР вплоть до августа 1945 года от непосредственного участия в военных действиях против Японии.

Советское правительство по понятным причинам не могло в то время пойти навстречу предложениям союзников. С июня 1941 года до июня 1944 года, то есть до открытия второго фронта в Европе, Советский Союз один на один вел тяжелейшую борьбу с войсками главной группировки агрессивного фашистско-милитаристского блока. Поэтому, неся основную тяжесть войны, СССР не мог одновременно вступить в войну против Японии, хотя и оказывал существенную помощь Китаю в его борьбе против японского агрессора. Только после того, как усилиями Советского Союза был достигнут коренной перелом в войне, глава Советского правительства дал на Тегеранской конференции (28 ноября – 1 декабря 1943 года) принципиальное согласие на вступление в войну против Японии, обусловив его сроки капитуляцией главного врага – нацистской Германии.

В начале 1945 года, когда война и Европе переместилась полностью на территорию Германии и участь последней была практически предрешена, милитаристская Япония оставалась значительной преградой на пути к долгожданному миру. Курс на затяжную войну, который Япония избрала в конце 1944 года, требовал от союзников эффективных мер, способных в максимально короткое время положить конец кровопролитию. Подобные меры были окончательно согласованы на Крымской (Ялтинской) и Потсдамской (Берлинской) конференциях трех великих держав, на которых были определены конкретные сроки и условия вступления Советского Союза в войну против Японии, приведшего к ее скорой капитуляции.

 

ПОБЕДА ПО-КИТАЙСКИ

Политические деятели и историки КНР в отличии от западных коллег уделяют вопросу о роли СССР в разгроме Японии и всей фашистско-милитаристской коалиции много внимания, но пока правдивые оценки чередуются с конъюнктурными.

В китайской исторической литературе был период (70-е), когда произошел резкий поворот от объективной оценки роли СССР во Второй мировой войне и в судьбах китайской революции, от добрых слов признания его интернационалистской помощи к необоснованным нападкам. Причиной этого явились обострение отношений Китая с Советским Союзом и нормализация отношений с США. Лишь начиная с 1983 года можно отметить тенденцию возврата к позитивным оценкам.

Высоко оценил роль СССР во Второй мировой войне ректор Академии военных наук НОА Китая генерал Сунь Шилунь в статье, посвященной 40-летию победы в антияпонской войне и победы в мировой антифашистской войне, на страницах «Жэньминь жибао»: «Когда в 1941 году вспыхнула советско-германская война, основные силы германской армии были направлены на восток, и советско-германский фронт стал основным фронтом мировой антифашистской войны, тем фронтом, где решалась судьба войны». В книге «История Второй мировой войны» отмечается, что «победа под Сталинградом повлекла за собой коренные изменения в развитии антифашистской войны. Эта битва явилась поворотным пунктом мировой антифашистской войны. Она прямо повлияла на развитие событий на Дальнем Востоке».

Китайские авторы, признавая решающую роль Советского Союза во Второй мировой войне, влияние его крупных побед на весь ее ход, отдают должное непосредственной помощи советского народа китайскому народу в борьбе за национальное освобождение:

– включению «Советско-китайского договора о ненападении» в августе 1937 года;

– предоставлению правительством СССР Китаю займов и поставкам самолетов, артиллерии, другого вооружения;

– посылке в Китай советских военных специалистов и советников, а также прибытию в Китай большого количества добровольцев.

Высоко оценена помощь китайцам на последнем этапе войны, когда Красная Армия разгромила Квантунскую группировку войск на китайской территории, в статье Ли Юньчана «Немеркнущая страница антияпонской войны» в газете «Женьминь жибао».

Однако, начав в конце 70-х годов пересматривать взгляды на мировую войну и участие в ней китайского народа, историки Китая убеждают читателя, что почти каждое событие китайского фронта имело мировое значение. Если же говорится о фронте освобожденных районов в борьбе против Японии, то он неизменно ставится на одно из первых мест среди фронтов и театров военных действий Второй мировой войны.

Антияпонская война китайского народа истощала силы японцев и приковывала к себе основную массу японских сухопутных войск. Поэтому японские милитаристы не посмели начать наступление против Советского Союза, а устремились в южном направлении. Но и там помощь союзникам со стороны Китая огромна – таков лейтмотив работ большинства современных китайских исследователей, среди которых Чжу Гуйшэн, Ху Цяому, Сунь Шилунь, Чжэн Вэйчжи и другие.

В китайской исторической литературе подчеркивается, что «активность и вклад в антифашистскую войну участников антифашистской коалиции неодинаковы. Наибольшую решительность и активность показали советская Красная Армия и антияпонские вооруженные силы, руководимые Коммунистической партией Китая». Очевидно, что при всей важности боевых действий сил КПК против японских агрессоров, они, даже когда шли на взаимодействие с остальными (гоминьдановскими) вооруженными формированиями Китая, не были в состоянии вести «решительные» и «активные» военные операции. По сути, они были вызволены из критического положения летом 1945 года решительным и активным наступлением советских войск в ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции.

Накануне вступления СССР в войну обстановка в Китае сложилась крайне тяжелая. В конце июля 1945 года японские войска окружили в Маньчжурии крупные силы руководимой коммунистами 8-й армии. Только стремительное наступление советских войск спасло положение. В связи с этим командующий 8-й армией Чжао Вэньцзинь в письме советскому командованию сообщал: «Мы особенно благодарны Красной Армии Советского Союза. Мы были в исключительно трудном положении. Против нас были сосредоточены намного превосходящие силы противника, который нас окружил и отрезал все пути к отходу и сузил наши возможности маневрирования. Накануне 9 августа мы ломали головы над тем, как выбраться из этого тяжелого положения. Вступление Красной Армии Советского Союза на территорию Маньчжурии 9 августа коренным образом изменило соотношение сил. Мы из обороняющихся превратились в наступающих. Таким образом, Красная Армия нас спасла от гибели, и мы ей особенно благодарны».

Однако следует согласиться с тем, что, как отмечает группа авторов (Лю Сыму, Ван Чжэньдэ, Хоу Чэньдэ и Ма Синьминь) в статье «Антияпонская война в Китае и ее место и роль во Второй мировой войне», напечатанной в солидном китайском журнале, до начала войны на Тихом океане китайский фронт был главным фронтом по разгрому японского фашизма. И с началом тихоокеанской войны он оставался таким же в борьбе против японских агрессоров на Азиатском субконтиненте, оказывая мощную поддержку антифашистской войне народов мира.

 

РАЗГРОМ И КАПИТУЛИЯЦИЯ ЯПОНИИ

После окончания Второй мировой войны зона Тихого океана не раз становилась ареной вооруженной борьбы. Достаточно напомнить, что три года длилась война на Корейском полуострове, много лет велась агрессивная война США против народов Индокитая. Все это лишь подчеркивает особую актуальность изучения и критического осмысления итогов и уроков минувшей мировой войны, опыта вооруженной борьбы на ее Азиатско-Тихоокеанском театре против милитаристской Японии.

 

Важной, отдельно стоящей проблемой, вызывающей неутихающие споры у историков войны на Тихом океане, является вскрытие причин неожиданно быстрого принятия Японией решения о капитуляции. «Зачем этот спор?» – спросит читатель. Как бы то ни было, и атомные бомбы были сброшены на японские города, и Советский Союз вступил в войну, и Япония вскоре капитулировала. Нет сомнения в том, что и первое, и второе события, так же как и продолжавшиеся морская блокада со стороны открытого океана и воздушные бомбардировки японской территории, и ухудшение для японской армии ситуации на других фронтах сыграли свою важную роль в приближении дня капитуляции Японии. И, казалось бы, нет нужды подробно останавливаться на непосредственных причинах и механизме принятия японской верхушкой окончательного решения. Однако в зарубежной исторической литературе время от времени появляются высказывания о том, что атомная бомба решила исход войны, так как дала якобы ощутимый военный эффект и предоставила императору Хирохито шанс оправдать в глазах народа решение о капитуляции, и что применение бомбы было гуманно с точки зрения человеческой морали, ибо она «явила собой средство предотвращения любой войны», о том, что Советский Союз «навязал» союзникам свое ставшее уже ненужным участие в войне против Японии, чтобы «не опоздать к дележу пирога», и что это участие было чуть ли не чисто символическим, и другие, претендующие на истину в последней инстанции, заявления официальных лиц, историков и журналистов, касающиеся оценки факторов, приведших Японию к капитуляции. Весьма упрощенным образом представляет события, приведшие к капитуляции Японии, тайваньский историк Го Тиньи в 2-томном труде по истории Китая в новое время. Сталин, по его концепции, далеко смотрел вперед и 29 июля «упросил» Трумэна, чтобы США и Англия официально пригласили СССР принять участие в войне. 6 августа США сбросили атомную бомбу на Хиросиму, а 8 (фактически 9) августа – еще одну на Нагасаки. На следующий день (фактически 8) Советский Союз объявил войну Японии. Все это требует от нас еще раз вернуться к этой проблеме. Тем более, что за чертой внимания как зарубежных, так и отечественных исследователей осталось еще одно немаловажное обстоятельство, связанное с вступлением СССР в войну против Японии, которое сыграло существенную роль в принятии японским руководством решения капитулировать.

Итак, 6 августа 1945 года Соединенные Штаты нанесли первый атомный удар по Японии, принеся колоссальные разрушения и человеческие потери городу Хиросима. Применение принципиально нового оружия огромной разрушительной силы оказалось действительно неожиданным для противника. И все же, как свидетельствуют факты, ни первый, ни произведенный 9 августа по Нагасаки второй атомные удары не привели к немедленной капитуляции Японии. Так же, как и вступление в войну СССР не заставило японское руководство сразу же заявить о безоговорочной капитуляции. У. Черчилль был вынужден признать, что «было бы неправильно полагать, что атомная бомба решила судьбу Японии».

Атомные бомбардировки не оказали на японскую нацию такого морально-психологического и военно-политического эффекта, на который рассчитывали американские и британские правящие круги. Это объясняется следующими причинами.

Во-первых, высшие военно-политические руководители Японии, в частности император, узнали о характере удара, нанесенного по Хиросиме, лишь 8 августа, спустя два дня после применения атомной бомбы. Получив эту информацию, находившийся в бомбоубежище император заявил: «Если противник применяет такого рода оружие, войну продолжать невозможно. Но для того, чтобы добиться выгодных условий, немедленно прекращать войну нельзя. Что касается условий, то, как только появится возможность маневрировать на переговорах, можно будет сразу же прекратить войну». Итак, японское руководство все еще надеялось на переговоры.

Во-вторых, японский народ узнал о трагедии Хиросимы и Нагасаки лишь после окончания войны и в большинстве своем никак не прореагировал в те несколько дней, пока еще не было принято решение капитулировать.

Не дали атомные бомбардировки и ощутимого военного результата. Японская ставка разделяла мнение фельдмаршала Хата – командующего 2-й Объединенной армией, штаб которой находился в Хиросиме, о необходимости продолжать войну. Прибыв в Токио 7 августа, он доложил, что, хотя его штаб находился недалеко от центра взрыва, постройки разрушены мало, а число погибших солдат незначительно, причем пострадали только те, кто не был защищен. В целом, по его мнению, Хиросима потерпела крупный ущерб, но не больший, чем другие города от массированных налетов авиации. О таких эффектах ядерного взрыва, как остаточная радиация и радиоактивное заражение местности, японцам в то время известно не было. Новое оружие было применено почти исключительно против мирного населения, а не вооруженных сил, подавляющая часть личного состава которых оказалась, как и основная масса населения, в неведении относительно характера примененного оружия и, следовательно, вне физического и психологического воздействия. Правительство Японии скрыло от народа факт атомной бомбардировки Хиросимы. Ставка сообщила лишь о том, что на Хиросиму сброшена бомба нового типа, нанесшая значительные потери. Органы противовоздушной обороны опубликовали для успокоения населения инструкцию, рекомендовавшую меры предосторожности. В инструкции говорилось, например, что достаточно надеть белую одежду или укрыться в убежище, чтобы избежать опасности. Военное командование ограничилось лишь посылкой в Хиросиму комиссии для расследования. Оно по-прежнему было занято подготовкой к решительному сражению на территории Японских островов и в Маньчжурии. Правительственные органы также слабо реагировали на это событие, не был собран даже кабинет министров, а намеченное заседание Высшего совета по руководству войной не состоялось. Достаточно сказать, что в Хиросиме уцелели почти все крупные заводы на окраинах и 94% работавших на них людей, а железнодорожное сообщение через город было восстановлено уже через 48 часов. Чтобы полностью вывести из строя Нагасаки, потребовалось бы еще несколько бомб, которых американцы тогда еще не имели.

Как свидетельствует бывший офицер императорской ставки полковник Н. Такаяма, у тех офицеров, которые знали об атомных ударах по Хиросиме и Нагасаки, это не вызвало ничего, кроме усиления ненависти к противнику. Кроме того, применение американцами атомных бомб лишь подтолкнуло японцев к ускорению собственной программы («Проект N») создания аналогичного оружия, завершить которую намечалось через 6 месяцев. Это явилось одной из причин того, что правительство Японии все еще не соглашалось на оккупацию страны войсками противника.

Применение атомного оружия, однако, уже не было в состоянии остановить вступление СССР в войну против Японии, для подготовки к которому он по настойчивым просьбам союзников приложил колоссальные усилия, ни роста авторитета Советского Союза в мире в результате этой войны. А. Гарриман предупреждал, что «Россия вступит в войну вне зависимости оттого, что мы можем сделать».

Атомная бомбардировка Хиросимы в условиях, когда Советский Союз был готов вступить в войну против Японии, не диктовалась военной необходимостью. Именно так считал генерал Д. Эйзенхауэр. Вспоминая разговор с военным министром США Г. Стимсоном, в котором затрагивалась тема атомной бомбы, генерал свидетельствует: «Я сказал ему о своих тяжких опасениях. Это в первую очередь касалось моей уверенности, что Япония уже потерпела поражение и поэтому применение атомной бомбы не представляло никакой необходимости. Во-вторых, я полагал, что наша страна не должна шокировать мировое общественное мнение использованием атомной бомбы, поскольку это оружие утратило право считаться средством спасения американских жизней».

В 1960 году командующий союзными силами в войне против Японии генерал А. Макартур также признал, что «в применении атомного оружия не было никакой военной необходимости».

Совершенно очевидно, что, сбрасывая атомные бомбы на японские города, вашингтонские руководители фактически целились в Советский Союз. К такому выводу пришли японские ученые во главе с лауреатом Нобелевской премии физиком Х. Юкава в «Белой книге о последствиях атомной бомбардировки». В разделе «Жертва – Япония, противник – Советский Союз» они отмечают, что применение атомных бомб было не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой операцией по устрашению в начинавшейся «холодной войне» против СССР. «Жизни трехсот тысяч невинных людей, погибших в Хиросиме и Нагасаки, – заключают авторы, – были, таким образом, жертвой, принесенной Соединенными Штатами на алтарь «холодной войны».

Итак, мы видим, атомные бомбы не могли заменить массовые армии и их применение, не поставили немедленно Японию на колени. Располагая довольно сильными сухопутными войсками, она продолжала сопротивление. Вступление 9 августа 1945 года Советского Союза в войну против Японии в корне изменило ситуацию, лишило ее основного козыря в ставке на переговоры – сухопутных войск. В этот же день на экстренном заседании высшего совета по руководству войной японский премьер-министр К.Судзуки заявил: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».

Ошибочно считать, что для того, чтобы заставить Японию капитулировать, достаточно было бы лишь одного объявления ей войны Россией. Несмотря на то, что через сутки после этого японский министр иностранных дел С. Того заявил советскому послу: «Японское правительство готово принять условия Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года, к которой присоединилось и Советское правительство» – это все же было лишь заявление о «готовности», не подкрепленное реальными действиями и, даже наоборот – препровожденное рядом предварительных условий. Только получив молниеносный сокрушительный удар и понеся невосполнимый урон в первые же дни наступления советских войск, японский император Хирохито подписал 14 августа рескрипт о капитуляции, о чем на следующий день было объявлено по японскому радио. Однако и после этого японцы продолжали оказывать упорное сопротивление советским войскам. В тылу наступавших войск до конца августа активно действовали диверсионные отряды специально созданной японской маневренной бригады. Заявления о готовности безоговорочно капитулировать не подкреплялись реальными шагами.

17 августа 1945 года главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал А.М. Василевский направил главнокомандующему Квантунской группировкой войск генералу О. Ямада радиограмму, в которой, в частности, говорилось: «Японские войска перешли в контрнаступление на ряде участков советско-японского фронта. Предлагаю… с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен».

Ультиматум советского главнокомандующего был подкреплен решительными действиями советских войск. Чтобы ускорить процесс капитуляции и немедленно взять под контроль наиболее важные объекты на территории противника, 18-20 августа Забайкальский и 1-й Дальневосточный фронты высадили воздушные десанты в ряд ключевых городов Маньчжурии.

Быстрый разгром японских войск в Маньчжурии и Корее не оставлял Токио никаких надежд. 19 августа 1945 года японское командование на континенте отдало приказ о безоговорочной капитуляции. Фактически же японские войска прекратили организованное сопротивление лишь на 23-й день Дальневосточной кампании Вооруженных сил СССР.

Характерно, что даже японская буржуазная печать признавала значение побед Красной Армии на Востоке. Так, газета «Дзи дзи симпо» 9 августа 1950 г. писала: «Когда была сброшена атомная бомба на Хиросиму, военная группировка Японии еще продолжала сопротивляться, в то время как выступление Советского Союза заставило ее капитулировать... Если судить по результатам, то именно действия Советского Союза в отношении Японии сыграли огромную роль в достижении мира».

Капитуляция милитаристской Японии, таким образом, важнейший военно-политический итог вступления Советского Союза в войну и непосредственный результат решительных военных действий Вооруженных Сил СССР в Дальневосточной кампании, поскольку на других фронтах активные военные операции союзниками не велись. «...Советская Армия, – подчеркивал прославленный китайский полководец маршал Чжу Дэ, – вступила в Маньчжурию, полностью разгромила и уничтожила Квантунскую армию – оплот японских милитаристов, заставив таким образом японский империализм капитулировать». Однако было бы неверно, как уже отмечалось, не учитывать и другие, в том числе внутренние, мотивы японской капитуляции. Это тем более важно, что существенное влияние на решение Японии о капитуляции оказал фактор угрозы прихода на острова метрополии советских войск.

Следует признать, что быстрое принятие (после того, как Япония осознала масштабы сокрушительных ударов Красной Армии на крупнейшем и решающем континентальном ТВД сухопутных войск в Маньчжурии) условий капитуляции перед всеми союзными силами, хотя императорская армия могла бы в течение определенного времени вести оборонительные бои на Японских островах, было одним из наиболее продуманных и далеко идущих шагов японского руководства последнего года войны. Адмирал Ч. Нимиц свидетельствовал, что с начала оккупации американцы «увидели островную империю с почти нетронутой, хорошо оснащенной армией, располагающей большой авиацией... Империю, которая капитулировала еще до вторжения». Этим Япония в отличие от Германии смогла уберечь от уничтожения миллионы военнослужащих и гражданских лиц, сохранить подавляющую часть военно-экономического потенциала страны. Это означало, что императорская ставка в отличие от ставки Гитлера предпочла позор капитуляции, когда еще не все средства сопротивления были исчерпаны, перспективе физической ликвидации всех человеческих и материальных ценностей японского милитаризма, безвозвратной гибели всей военной структуры японского государства.

Военно-политическая верхушка милитаристской Японии хорошо понимала и то, что решающей предпосылкой для планировавшегося уже в то время военного возрождения страны после войны является сохранение в ней существовавшего строя.

Правящие круги Японии уделяли все большее внимание нейтрализации усиливавшегося недовольства японских трудящихся войной. Решение японского военно-политического руководства о капитуляции в значительной мере было обусловлено желанием правящих кругов заранее подготовиться к тому, чтобы не допустить революционного взрыва в результате краха милитаризма. Об этом свидетельствует, в частности, меморандум Ф. Коноэ императору, представленный 14 февраля 1945 года, ровно за полгода до принятия Хирохито решения о капитуляции. Вот что писал Коноэ: «Хотя поражение, безусловно, нанесет ущерб нашему национальному государственному строю, однако общественное мнение Англии и Америки еще не дошло до требований изменения нашего государственного строя... Следовательно, одно только военное поражение не вызывает особой тревоги за существование нашего национального государственного строя. С точки зрения сохранения национального государственного строя наибольшую тревогу должно вызывать не столько само поражение в войне, сколько коммунистическая революция, которая может возникнуть вслед за поражением».

Больше всего в связи с этим Коноэ опасался прихода на Японские острова советских войск. Лорд-хранитель печати при императорском дворе К. Кидо также предупреждал в памятной записке, что в случае отказа от принятия условий Потсдамской декларации «нас постигнет участь Германии, и обстоятельства могут так сложиться, что мы не сможем даже сохранить национальную форму правления...». Руководство Японии боялось, что в случае продолжения сопротивления на территорию собственно Японии могут прийти советские войска, молниеносно действовавшие в Маньчжурии.

Основания для такого беспокойства, безусловно, были. Подтверждением тому являются данные о тщательной подготовке высадки крупного десанта советских войск на Хоккайдо – один из четырех крупнейших островов Японии. Если бы высадка состоялась, нетрудно было бы представить политические последствия оккупации Хоккайдо советскими войсками для его населения, послевоенного устройства Японии и военно-политической ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Очевидно, предполагая вероятность развития событий в этом направлении, император Японии принял в ночь на 15 августа 1945 года решение о немедленном прекращении военных действий, заявив, что такой «вариант капитуляции не угрожает длительному существованию императорской системы в Японии. В обратном случае нация (имелась в виду монархо-капиталистическая система – В.З.), – предупредил Хирохито, – будет уничтожена». И японские власти, почувствовав готовность американской стороны пойти на смягчение своей позиции по вопросу об условиях прекращения Японией войны, пошли в отличие от гитлеровского руководства Германии на позор капитуляции, когда еще не все силы и средства сопротивления были исчерпаны, именно в целях предотвращения «коммунистической революции» в стране, сохранения власти в руках представителей тех сил, которые привели страну к войне. Во главе этих сил, как и прежде, оставался символ милитаристской страны Ямато – «божественный» микадо (император).

Таким образом, уже в ходе войны японской военщине удалось продумать и претворить затем в жизнь такой курс на капитуляцию, который обеспечивал условия для сохранения прежних экономических, политических и идейных основ военной политики, на которых стала базироваться в последующем новая военная доктрина и политика ремилитаризации японского государства, позволившая вывести Японию по совокупной военной мощи на первое место среди неядерных держав, а по объему военных расходов обойти даже такие крупные ядерные державы, как Англия и Франция.

Исследуя причины капитуляции Японии, было бы абсолютно неправильным сводить их только к политическим интересам правящих классов Японии того времени. Решение о капитуляции еще долго не было бы принято, если бы Япония не почувствовала всей мощи ударов по главным силам японской армии со стороны Вооруженных сил СССР. Удары Красной Армии парализовали волю Японии к сопротивлению. То, что союзники стремились, несмотря на обладание атомной бомбой, достичь через 1-1,5 года войны, было осуществлено в результате быстротечной кампании советских войск на Дальнем Востоке.

Япония капитулировала.

Пример того, что после принятия Японией капитуляции и полного прекращения ее войсками сопротивления Красной Армии СССР отказался от оккупации острова Хоккайдо, красноречиво свидетельствует, во-первых, об уважительном отношении Советского Союза к интересам союзников и, во-вторых, полностью отметает утверждения о том, что советское государство стремилось к «кровавому разделу» чужой территории, в чем его пытаются обвинить некоторые современные японские историки и официальные лица. Если бы основным мотивом вступления СССР в войну были территориальные приобретения, то их можно было бы достичь и без войны, точнее при отказе от нее и выступлении в роли посредника на переговорах – японское руководство прилагало к этому огромные дипломатические усилия, не жалея взамен ни своих, ни чужих территорий.

СССР внес существенный вклад в победу над Японией и решающий вклад в разгром его крупнейшей сухопутной группировки в Маньчжурии и Корее. Именно это обстоятельство, а также угроза вторжения советских войск на Японские острова заставило японское руководство принять решение о капитуляции еще задолго до того, как союзные силы могли начать свои действия по оккупации Японии.

 

ПОБЕДА – ОДНА НА ВСЕХ

Не вызывает сомнения, что Советский Союз, который явился главной силой, сломившей нацистскую Германию, и который в течение всей войны на Тихом океане оттягивал на себя японскую миллионную Квантунскую группировку войск, внес весомый вклад в завершение разгрома вооруженных сил Японии. Этот факт широко признан объективными исследователями истории Второй мировой войны.

 

«Вступление Советского Союза в войну с Японией на заключительном этапе Второй мировой войны, – указывают китайские историки, – является одной из важнейших операций. Ряд побед Советской Армии и поражение Квантунской группировки войск ускорили капитуляцию фашистской Японии, создали благоприятные условия для окончательной победы Китая в антияпонской войне». «Объявление Советским Союзом войны Японии и разгром Советской Армией главной стратегической мобильной силы Японии – Квантунской группировки войск непосредственно сыграли активную роль в поражении японского империализма», – говорится в другом китайском труде.

Такой же точки зрения придерживается и Э. Бетит, автор опубликованной в американском журнале «Милитари ревью» статьи «Маньчжурская кампания СССР (август 1945 года) – образец современных наступательных операций». Он считает, что западные союзники были ошеломлены тем, что советские войска сокрушили японцев намного быстрее, чем они предполагали».

И все же, в минувшей мировой драме Великая Победа была бы невозможна без рожденного в сражениях военно-политического союза – антигитлеровской коалиции. Для сохранения его действенности до самого конца войны важную роль сыграли Тегеранская, Крымская и Потсдамская конференции руководителей США, Великобритании и СССР. Каждый из союзников внес свой ощутимый вклад в достижение победы над восточным агрессором.

Вклад вооруженных сил Соединенных Штатов Америки в достижение победы над Японией состоит в уничтожении основных сил военно-морского флота Японии, в нанесении значительного урона ее авиации, в достижении существенных успехов в ходе блокады и воздушных бомбардировок самой метрополии. Определенное воздействие на позицию правительства Японии оказали и атомные удары по городам Хиросима и Нагасаки.

Фактором, значительно снижавшим возможности японских вооруженных сил расширять агрессию, а в конце войны оказывать сопротивление, была длительная и упорная борьба китайского народа, отдавшего во имя свободы родины около 30 млн жизней. Однако для нанесения окончательного поражения оккупационным войскам требовалась не просто многомиллионная армия, а вооруженные силы, оснащенные современным оружием и военной техникой, обладавшие опытом ведения крупномасштабных и маневренных действий, а этим Китай не располагал.

Крупный вклад в поражение Японии внесли также английские, индийские и африканские войска. В январе – мае 1945 года союзники продолжали вместе с местными патриотами боевые действия в Бирме. 5 мая был высажен морской десант с целью захвата Рангуна. Однако еще 1 мая, когда японские войска покинули бирманскую столицу, патриоты во главе с Не Вином, поддержанные восставшей Национальной армией Бирмы, руководимой Аун Саном, установили в Рангуне свою власть. Восстановив в начале 1945 года сухопутные коммуникации из Индии в Китай, гоминьдановское командование отвело свои войска из Бирмы. Американцы также сняли оттуда свои сухопутные войска и ограничили возглавлявшего коалиционные силы английского адмирала лорда Л. Маунтбеттена в праве использовать материальные ресурсы США в этом регионе. Явно сепаратистские действия задержали завершение операций, нацеленных на ликвидацию японских вооруженных формирований в Бирме, вплоть до капитуляции Японии. До полного окончания войны в руках японцев находились Малайя, Гонконг, большая часть Голландской Индии и ряд других территорий.

Разумеется, среди союзников самый крупный вклад в достижение победы над Японией внесли Соединенные Штаты Америки. Остальные союзники – Китай, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Индия, Канада и некоторые другие страны – сыграли более скромную роль в ее разгроме. Самые тяжелые испытания выпали на долю народов Китая, Бирмы, Филиппин, Индонезии, Малайи, оказавших упорное сопротивление японским захватчикам. Но без активного участия СССР в разгроме милитаристской Японии война против нее и в целом Вторая мировая война могли бы продлиться еще не один год, продолжая приносить тяготы и лишения миллионам людей на Планете

Конец материала, вернитесь к началу!

СЕНАТОР — МРШАЛЫ ПОБЕДЫ
 

 


 

© Региональный общественный Фонд «Маршалы Победы».
® Свидетельство Минюста РФ по г. Москве.
Основан гражданами России в 2009 г.


117997, г. Москва, Нахимовский проспект, дом 32.
Телефоны: 8(916) 477 22-40; 8(499) 124 01-17
E-mail: marshal_pobeda@senat.org