МАНЬЧЖУРСКИЙ ФИНАЛ ВТОРОЙ МИРОВОЙ: журнал СЕНАТОР рассказывает о молниеносном разгроме Квантунской группировки японских войск в просторах Маньчжурии
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

МАНЬЧЖУРСКИЙ ФИНАЛ ВТОРОЙ МИРОВОЙ


 

 

АЛЕКСЕЙ ШИШОВ

Вхождение страны Восходящего Солнца в ряды противников Советского Союза перед Второй мировой войной связано с 25 ноября 1936 года. В тот день Япония подписала так называемый «Антикоминтерновский пакт» с гитлеровской Германией. Вскоре к пакту присоединилась фашистская Италия. Так возникла ось Берлин – Рим – Токио, основанная прежде всего на агрессивных устремлениях. Однако две пробы сил советской Красной Армии – у озера Хасан и на реке Халхин-Гол успеха японской Квантунской армии не принесли. Более того, ее войска, участвовавшие в боях, оказались наголову разгромленными, а императорская авиация понесла огромные потери в самолетах.
 

Однако это не помешало дальнейшему сближению Японии, которая стала откровенно милитаристским государством, с Германией на антисоветской основе. Исключительно способный советский разведчик – сотрудник Разведывательного управления РККА Рихард Зорге (Рамзай-Инсон), успешно действовавший на Японских островах на протяжении многих лет, доносил в январе 1938 года, в частности:
«Москва. Директору.
Полковник Отт получил с январской почтой распоряжение германского генштаба – запросить от имени германского генштаба японский генштаб, будет ли немедленно после войны в Китае начата война против СССР, или нет. Отвечая на этот вопрос отрицательно, Хомма сообщил полковнику Отту следующее: японский генштаб подготовляет войну против СССР усиленными темпами, считая, что оттяжка времени может работать в пользу СССР. Однако даже эти ускоренные приготовления требуют времени, по причинам: необходимости содержать большую оккупационную армию в Китае в течение длительного времени; необходимости основательно пополнить японскую армию после войны в Китае; наличия финансовых трудностей, а также ввиду того, что германский генштаб (очевидно ошибка, по смыслу должен быть «японский генштаб») не может быть готов немедленно. Поэтому он считает, что два года являются максимальным, а один год – минимальным сроком для того, чтобы японский генштаб мог начать войну против СССР. Это заявление было Оттом записано и показано Рамзаю (в присутствии Отто). Рамзай имел достаточно времени, чтобы полностью его изучить и запомнить точные формулировки».

В Токио уже ожидали скорого подписания тройственного пакта (ось Берлин – Рим – Токио), но совершенно неожиданно для японского правительства Хиранумы Германия 23 августа 1939 года подписывает пакт о ненападении с Советским Союзом. Кабинет министров Хиранумы подает в отставку, но перед этим в Берлин отправляется «желчная» нота: «1. Правительство Японии поняло заключение пакта о ненападении таким образом, что оно окончательно аннулировало теперешние переговоры о пакте трех держав.
2. Японское правительство заявляет, что заключение Германией с Россией пакта о ненападении является серьезным нарушением сепаратного соглашения, связанного с «Антикоминтерновским пактом», между Японией и Германией. Поэтому оно выражает строгий протест немецкому правительству».

Однако разногласия между Токио и Берлином удалось урегулировать и 27 сентября 1940 года в германской столице был подписан тройственный акт Германии, Италии и Японии. Было объявлено, что все три союзные державы пекутся об установлении «мира во всем мире» и ради этого приступают к построению «нового порядка в Великой Восточной Азии и Европе». «Высокие договаривающиеся стороны» обязывались оказывать друг другу военную помощь – в случае если одна из них подвергнется нападению «какой-либо другой державы, которая сейчас не участвует в японо-китайской войне».
Заключение тройственного пакта вызвало однозначную реакцию мировой общественности. Государственный секретарь США К. Холл прокомментировал это событие так: «бандитские страны» наконец-то объединились. Министр иностранный дел гитлеровской Германии И. Риббентроп отметил, что «эта палка будет иметь два конца – против России и против Америки».
В Токио заключение Берлинского тройственного пакта посчитали большой внешнеполитической удачей, поскольку там прекрасно понимали, что стране Восходящего Солнца одной с Советским Союзом в случае войны не справиться. Министр иностранных дел Японии И. Мацулка на заседании тайного совета империи заверил его в следующем: «Хотя и существует договор о ненападении (между Германией и Советским Союзом. – А.Ш.), однако Япония окажет помощь Германии в случае советско-германской войны, а Германия окажет помощь Японии в случае русско-японской войны... Даже если мы наблюдаем улучшение русско-японских отношений, оно вряд ли продлится более трех лет. Нам придется пересмотреть отношения между Японией, Советским Союзом и Германией через два года».
Страна Восходящего Солнца, ведя войну в Китае, с началом Второй мировой войны связывала прежде всего планы завоевания «стран южных морей». Однако Япония смогла начать большую войну в Тихом океане только при твердой гарантии, что СССР будет втянут в войну в Европе. Не случайно один из лидеров императорского генералитета генерал Койсо заявил: «Осуществляя движение на юг против волков, надо остерегаться тигра с северных ворот».
В Москве понимали, что главный очаг военной напряженности кроется не на Дальнем Востоке, а в Европе. Именно оттуда Советскому государству приходилось ожидать вражеского нашествия. Это обстоятельство заставило И.В. Сталина и правительство СССР пойти 13 апреля 1941 года на подписание советско-японского пакта (договора) о нейтралитете сроком на пять лет.
В статье второй пакта говорилось: «В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся Сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжении всего конфликта».
В той внешнеполитической ситуации такой договор был выгоден обеим сторонам. Следует отметить, что его заключение вызвало по разным причинам крайне негативную реакцию в Берлине, а также в Вашингтоне и Токио.
Нападение гитлеровской Германии и ее сателлитов на Советский Союз 22 июня 1941 годы вызвало в Токио острую правительственную дискуссию, которая затянулась на десять дней. На окончательное решение Японии повлияло известное высказывание Бисмарка о том, что для союза нужны два партнера: наездник и осел. Правительство страны Восходящего Солнца в новой ситуации могло быть только ослом, коим оно быть не пожелало.
В итоге правительственной дискуссии глава кабинета министров Тодзио высказал возобладавшую точку зрения: «Престиж Японии необычайно поднимется, если мы нападем на Советский Союз, когда он, как спелая хурма, будет готов упасть на землю». В Токио решили немного подождать, явно не рассчитывая на неуспех германских армий в кампании 1941 года.
Проведение такой острой дискуссии на правительственном уровне не помешало японской правящей элите уже на третий день вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз принять в императорском дворце в Токио «Программу национальной политики империи в соответствии с изменением обстановки». В засекреченной «Программе», в частности, говорилось, что императорская Япония «скрытно завершая... военную подготовку против Советского Союза... прибегнув к вооруженной силе, разрешит северную проблему».
В «Программе» особо отмечалось, что Япония может вступить в войну против СССР только в случае, если «германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи». Однако уже в июле в Токио стали выражать большую озабоченность и тревогу по поводу темпов наступления групп армий своего союзника по «оси» на советской земле.
Японскому послу в Берлине X. Осиме в конце июля 1941 года поручается выявить истинное положение дел на германо-советском фронте. Тот обращается за разъяснением к министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. Но на вопрос японского посла пришлось отвечать начальнику штаба главного командования (ОКБ) В. Кейтелю. Последний авторитетно заявил, что относительно плана «Барбаросса» «темпы продвижения замедляются примерно на три недели». В последующие дни темпы наступления немецко-фашистских войск замедлились еще больше и о «блицкриге» речь уже больше не шла.
В «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба, который наблюдал за ходом войны на территории Советского Союза самым заинтересованным образом, появились тревожные, до крайности озабоченные записи: «22 июля.
Прошел месяц после начала германо-советской войны. Переброски советских войск с Дальнего Востока не наблюдается. Что касается наступления благоприятного момента для начала боевых действий против СССР, то вероятность завершения войны в результате операции только Германии по меньшей мере сократилась...
25 июля.
В оперативном отделе мнение о том, чтобы выступить против севера в течение этого года, постепенно ослабевает Необходимы ярко выраженные перемены в советско-германской войне»

О ходе воины в Токио информация поступала не только из Берлина, но и из Москвы. В правящих кругах империи на Японских островах не оставили без внимания предупреждение своего московского посла генерал-лейтенанта Е. Татэкава, который накануне вторжения вермахта и других фашистских армий в СССР сообщал: «Советский Союз не покорится. Компромисс здесь невозможен. Война должна быть затяжной».
После провала попытки германских армий с ходу овладеть Москвой и нескольких сильных контрударов советских войск, в императорской ставке поняли, что о вступлении в войну против своего северного соседа в 1941 году по ранее составленному плану (кодовое название «Кантокуэн») не могло быть и речи. 3 октября в приказе японской ставки главного командования говорилось: «В соответствии со складывающейся обстановкой осуществить подготовку к операции против России с целью достижения готовности к войне весной 1942 г.».
Японское командование разрабатывало не только планы захвата значительной части советской территории, но и систему военного управления «в зоне оккупации территории СССР». В Токио по-прежнему считали своими жизненными интересами следующие территории при разделе «побежденного» Советского Союза: «Приморье должно быть присоединено к Японии, районы, прилегающие к Маньчжурской империи, должны быть включены в сферу влияния этой страны, а Транссибирская дорога отдана под полный контроль Японии и Германии, причем Омск будет пунктом разграничения между ними».
Подтверждения отказу японского руководства от нападения СССР были надежнейшие. Это были не только многочисленные разведдонесения Рихарда Зорге из Токио. Еще летом 1940 года американским криптографам удалось раскрыть японские шифры. Летом 1941 года дешифровкой перехваченных японских документов в вооруженных силах США были заняты 800 офицеров и рядовых специалистов. Перехваченная информация свидетельствовала о решении Токио напасть на Советский Союз как только Германия добьется убедительных побед на Восточном фронте.
Однако откладывание на «завтра» приведение в исполнение плана «Кантокуэн» не привело к сколько-нибудь заметному сокращению Квантунской армии, расквартированной на территории Маньчжурии. В ней и соседней Корее намечалось иметь не менее 16 дивизий. Кроме того, здесь располагались 750 различных воинских частей и подразделений, что было эквивалентно еще 9 дивизиям. Общая численность этих японских войск на 1 августа 1942 года составляла 850 тысяч солдат и офицеров, не считая марионеточных войск – то есть около одной трети численности всей императорской сухопутной армии.
Присутствие на дальневосточных границах мощной группировки вооруженных сил Японии вынуждало Советский Союз на протяжении всей Великой Отечественной войны с Германией и ее союзниками держать на Востоке от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад войск противовоздушной обороны страны. Всего войск общей численностью более 1 миллиона солдат и офицеров, 8–16 тысяч орудий и минометов, свыше 2 тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, от 3 до 4 тысяч боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. Это составляло от 15 до 30 процентов боевых сил и средств советских вооруженных сил. Что и говорить этим войскам нашлось бы лучшее применение на советско-германском фронте, особенно в критические для Красной Армии периоды. Так что помощь «невоюющей» милитаристской Японии «воюющей» гитлеровской Германии с 1941 по 1945 год была вполне ощутимой.
Японские специалисты очень высоко оценивали боевые возможности Квантунской армии, которая «была превосходно вооружена». Так, Д. Комигава считал, что «летом 1941 года мощь Квантунской армии достигла пика, и ее называли в Японии непобедимой», а также «самой передовой и современной».
Японское командование планировало вести войну на Дальнем Востоке против Советского Союза не только на суше, но одновременно и на море. С этой целью в районе военно-морской базы Оминато специально создан 5-й флот Военно-Морских Сил Японии.
Японии решила начать большую войну в Тихом океане, где главным противником для нее становились Соединенные Штаты Токио проводит стратегическую маскировку, делая вид, что оно готовится нанести удар по СССР и усилить военное давление в Китае (японцы не знали, что многие их радиограммы становятся «добычей» американцев). Действительно, предстоящий «поход на север» в доенных приготовлениях выглядел достаточно убедительно для непосвященного в плоды американской радиоразведки человека.
На исходе 1941 года из 51 дивизии, которыми располагала Япония, 20 дивизий дислоцировалось в Китае и Корее, 13 – в Маньчжурии, 7 требовалось для обороны островной метрополии и только 11 дивизий могли быть использованы на других театрах военных действий – всего лишь чуть больше одной пятой японской сухопутной армии. Из пяти воздушных флотов три находились на азиатском континенте и на Японских островах.
Такая стратегическая маскировка японской стороны все же имела успех. После нападения Германии на Советский Союз вплоть до 7 октября 1941 года – до нападения на Перл-Харбор – начальник разведки Тихоокеанского флота США Э. Лейтон получил с нараставшей интенсивностью около пятидесяти предупреждений из дипломатических источников (от помощников военных атташе и представителей Чан Кайши) о том, что японцы, вне всякого сомнения, «уже на следующей неделе» нападут на СССР. Главным объектом нападения называлась русская Сибирь. О Перл-Харборе речь не шла вообще.
7-го числа Япония начала «войну на Тихом океане» (так ее назвали американцы) против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландии с Гавайской операции Советский Союз в списке ее военных противников в 41-м году не значился.
Удар японского военного флота по сильнейшей морской крепости США на Тихом океане Перл-Харбор вполне сравним с нападением императорского Соединенного флота адмирала Хейхатиро Того на Порт-Артур. Сравним прежде всего по внезапности и вероломности (боевые действия начинались без предварительного объявления войны), силам, задействованным в операции, умению держать в тайне подготовку удара и в какой-то мере по результатам – завоеванию господства на море.
Американцы потеряли в Перл-Харборе все находившиеся здесь линейные корабли, при этом 4 из них были потоплены, 5 тяжело или серьезно повреждены, тяжело повреждены были также 3 легких крейсера и 3 эскадренных миноносца (два из них в сухом доке), перевернулся и затонул минный заградитель, повреждены 3 вспомогательных судна. Всего было потоплено и повреждено 19 боевых кораблей. Потери авиации составили 347 самолетов, большинство из которых не успели даже взлететь, в том числе 188 были уничтожены, остальные получили серьезные повреждения. Только 43 американских самолета смогли после воздушного налета вступить в бой. Безвозвратные потери морской и армейской авиации оказались примерно равными.
Велики были потери и в личном составе. По флоту и корпусу морской пехоты они составляли 2835 офицеров и рядовых, из них 2086 убитыми и смертельно раненными. Потери американских армейских войск составили около 600 человек, из которых 194 человека – убиты. Всего же были убиты 2403 и ранены 1178 человек. Потери в личном составе военно-морских сил США в результате катастрофы в Перл-Харборе в три раза превысили общие потери флота в людях за испано-американскую и Первую мировую войны, вместе взятые.
Японские потери (воздушный налет на Перл-Харбор длился всего два часа) составили всего 29 самолетов, в том числе 15 бомбардиров и 5 торпедоносцев, одну большую подводную лодку и пять подводных лодок-малюток, действия которых оказались не эффективными.
«Война на Тихом океане» не обошла стороной и Советский Союз, его морское приграничье. Прежде всего японская сторона стала затруднять любой проход советских судов через проливы Сангарский и Лаперуза. Появление дрейфующих мин из поставленных японцами у своих берегов минных заграждений ограничило советскую рыбопромысловую зону в Японском море. Военные корабли императорского флота под угрозой применения оружия стали останавливать советские грузовые суда и осуществлять их досмотры.
Затем советские гражданские корабли стали постоянным объектом нападения японских подводных лодок в открытом море. 1 мая 1942 года был торпедирован пароход «Ангарстрой». 17 февраля 1943 года по пути из Владивостока в Петропавловск-Камчатский был потоплен пароход «Ильмень». В тот же день вблизи Цусимского пролива двумя торпедами был потоплен пароход «Кола». Японскими военными моряками были пущены на морское дно советские суда «Кречет», «Свирьстрой», «Сергей Лазо», «Симферополь», «Перекоп», «Майкоп»...
Японские подводные лодки не только производили из-под воды внезапные торпедные залпы по советским судам, но и, всплывая, обстреливали их из орудий, как это было в случае с пароходом «Уэлен» у австралийских берегов.
Продолжались постоянные нарушения государственной границы Советского Союза в Приморье, Приамурье и Забайкалье. Так, в памятной записке наркомата иностранных дел СССР посольству Японии в Москве от 3 февраля 1943 года относительно случаев нарушения советской государственной границы японской стороной, говорилось следующее:
«1. 8 ноября 1942 г.
В 9 час. 30 мин., трое неизвестных в военной форме, из которых двое были вооружены винтовками, выйдя из маньчжурского полицейского кордона «Ука», направились к берегу р. Аргунь. На берегу один неизвестный без оружия отделился от группы, перешел реку Аргунь и остров и затем, нарушив государственную границу СССР, подошел к советскому берегу р. Аргунь в пункте, что примерно 5,5 км юго-восточнее советского населенного пункта Ново-Цурухайтуй, после чего вернулся к двум военным, оставшимся на маньчжурском берегу р. Аргунь.
2. 21 ноября 1942 г.
В 10 час. 40 мин., один японский самолет, типа бомбардировщик, нарушил государственную границу СССР в пункте, что 15 км южнее погранзнака № 24.
Самолет залетел в глубь советской территории на 60 км и, пробыв над территорией СССР один час 25 мин., в 12 час. 05 мин вылетел в Маньчжурию, в районе, что 13 км южнее маньчжурского г. Дуннин.
3. 24 ноября 1942 г.
В 13 час. 30 мин, группа японо-маньчжурских солдат, численностью 25 чел., прибыла на подводах к маньчжурскому берегу Амура, в районе примерно 4,5 км северо-западнее маньчжурского населенного пункта Шандагоан. Расположившись в указанном районе, группа открыла ружейно-пулеметный огонь в направлении советского острова. После обстрела японо-маньчжурские солдаты высадились на советский остров и, пробыв там до 15 часов, возвратились обратно на маньчжурскую территорию.
4. 30 ноября 1942 г.
В 11 час. 51 мин., один японский самолет нарушил государственную границу СССР в районе, что 1 км севернее пограничного знака № 19. Самолет углубился над советской территорией до 60 км и, пробыв над территорией СССР 56 мин., в 12 час. 47 мин вылетел в Маньчжурию, в район населенного пункта Полтавка.
5. 3 декабря 1942 г.
В 12 час., один японский самолет нарушил государственную границу СССР в пункте, что 4,5 км северо-западнее (по) граничного знака литера «П». Самолет, залетев в глубь советской территории на 25 км, вылетел в Маньчжурию, в пункте, что 30 км севернее (пограничного знака литера «П».
6. 15 декабря 1942 г.
В 12 час. 40 мин., один японский самолет, типа разведчик, нарушил государственную границу СССР в районе, что 39 км юго-западнее Хабаровска.
Самолет залетел в глубь советской территории на 15 км, после чего вылетел в Маньчжурию, в районе взлета.
7. 16 декабря 1942 г.
В 13 час. 25 мин., один японский самолет, типа легкий бомбардировщик, на высоте 1000 м нарушил государственную границу СССР в районе западнее населенного пункта Ново-Качаловское. Самолет залетел в глубь советской территории на 30 км, после чего обратным курсом вылетел в Маньчжурию.
8. того же, 16 декабря.
В 14 час. 30 мин., один японский самолет, типа разведчик, на высоте 1000 м, нарушил государственную границу СССР в пункте, что 18 км северо-западнее населенного пункта Комиссаровское.
9. 26 декабря 1942 г.
В 9 час. 40 мин., 5 неизвестных, вооруженных автоматами, одетых в белые халаты, с маньчжурского берега р. Аргунь, в районе, что в 2 км юго-западнее населенного пункта Онохаи, обстреляли несколькими очередями советский пограничный наряд.
В результате обстрела смертельно ранен старшина наряда – младший сержант Куропаткин.
После обстрела неизвестные скрылись в тылу маньчжурской территории.
10. 20 января 1943 г.
В 14 час. 40 мин., с маньчжурской территории тремя артиллерийскими снарядами был обстрелян советский самолет, пролетавший над советской территорией, в районе, что 12 км юго-восточнее погранзнака литера «И».
Снаряды рвались над советской территорией, в 1 км от государственной границы».

Памятная записка советской стороны, переданная японскому послу, свидетельствовала о постоянных, грубых нарушениях государственной границы Советского Союза. Но теперь реакция официального Токио на подобные демарши советской дипломатии была куда более сдержанней, чем это было в 30-е годы. Это и понятно: после первых значительных успехов во Второй мировой войне страна Восходящего Солнца вступила в полосу военных неудач.
О вступлении Японии в войну против Советского Союза на стороне гитлеровской Германии речи уже и не было. Более того, донесения на сей счет разведгруппы Рихарда Зорге позволили перебросить с Дальнего Востока на Запад, на фронт значительное число свежих, хорошо обученных дивизий и авиационных полков. В Берлине об этом знали достоверно точно. В донесении службы разведки и контрразведки генерального штаба сухопутных войск вермахта из Владивостока о переброске советских войск и техники на запад, датированном 3 октября 1943 года, говорилось: «Дополнительные и достоверные сведения из Владивостока свидетельствуют: с начала сентября наблюдается усиленная отправка войск и материальной части из дальневосточной Монголии на запад. Количественно убывающие оцениваются почти в 1 млн. чел., составляющие целые формирования с тяжелой техникой. На запад перебазируются также крупные части ВВС, включая транспортные самолеты. Возмещение убывающих войск осуществляется очень медленно. Оборона строится в настоящее время за счет подготовленного гражданского населения, очень ослабленного в количественном отношении Склады важнейших городов наполовину пусты. На запад убыло большое количество стационарных и передвижных мастерских. Дальний Восток в связи с отправкой на запад американских поставок (обмундирование, обувь) страдает от все возрастающего недостатка важнейших предметов первой необходимости. В армии растет коррупция, особенно среди чиновников. Процветает черный рынок. Туркестан, Казахстан, Сибирь переполнены китайскими рабочими, которые получают высокую оплату. То же самое можно сказать о целой армии персидских и индийских рабочих, занятых на шахтах и нефтяных разработках, в хлопководстве и на посадках риса. Многие из этих иностранных рабочих также направляются на запад для восстановления разрушенных городов».
Служба разведки и контрразведки генерального штаба сухопутных войск вермахта в целом правильно определила количество советских войск, переброшенных с дальневосточных границ на фронт. Что же касается использования иностранных рабочих в СССР в годы войны, то здесь генштабисты вермахта постарались выдать желаемое за действительное.
Высшее японское руководство не могло не знать о том, что стоявшие на прикрытии государственной границы советские дивизии и авиационные полки в большом количестве перебрасываются на запад. Но в Токио понимали, что военное столкновение с Советским Союзом неизбежно, хотя в Великой Отечественной войне еще не наступил решительный перелом, еще далеко было до Курской битвы. Поэтому Маньчжурия продолжала оставаться огромным плацдармом для будущего военного столкновения.
Маньчжурия, как ее приграничные с СССР районы, так и тылы, продолжала укрепляться до самого августа 1945 года. Так, в итоговом донесении за 1943 год разведотдела штаба Амурской Краснознаменной флотилии говорилось: «В течение 1943 г. японское командование продолжало всесторонне дооборудовать маньчжурский плацдарм, что характеризовалось строительством новых узлов сопротивления, оборонительных рубежей, аэродромов, шоссейных и грунтовых дорог, ж.-д. веток, военных городков и казарм, а также постройкой новых пристаней. наблюдательных постов и вышек и работами по гидромелиорации.
Военные операции японцев 1943 г. на юге, носившие оборонительный характер, наложили свой отпечаток на оборонное строительство в Маньчжурии. Если в прошлые годы японцы, создавая систему укреплений в Маньчжурии, исходили только из расчетов наступательной стратегии, то в 1943 г., учтя опыт войны, японское командование стало придавать вопросам подготовки театра к обороне более важное значение.
Оборонное строительство в Маньчжурии в истекшем году шло как по линии доусиления огневой мощи старых укрепрайонов, путем строительства новых ДОТов, ДЗОТов (Сахалинский, Фуцзиньский, Пограничненский, Дуннинский Уры) и увеличения противотанковых препятствий (Мишаньский, Дуннинский Уры), так и по линии создания второй линии обороны и насыщения промежутков между укрепленными районами и узлами сопротивления новыми сооружениями...»

Союзники Советского Союза во Второй мировой войне хорошо понимали, что завершить войну против Японии на Тихом океане без ее помощи будет весьма трудно. Поэтому официальные лица Вашингтона и Лондона постоянно будировали вопрос о вступлении СССР в войну против Японии. Однако одним из препятствий на пути к этому оказался пятилетний пакт о взаимном нейтралитете и твердая позиция И.В. Сталина.
На Тегеранской конференции союзных держав советская делегация указала, что СССР вступит в войну с милитаристской Японией только после полного военного разгрома гитлеровской Германии. Однако союзники продолжали настаивать. Генерал армии С.М. Штеменко в своих мемуарах свидетельствует: «Летом 1944 года, когда второй фронт был все-таки открыт, союзники еще раз попытались повлиять на решение СССР по японскому вопросу. В конце июля глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Д. Дин обратился от имени начальника штаба армии США к начальнику нашего Генерального штаба маршалу Советского Союза A.M. Василевскому с настойчивой просьбой о всемерном ускорении вступления в войну на Дальнем Востоке. Зная точку зрения Советского правительства, Александр Михайлович твердо заявил, что до окончательного разгрома фашистской Германии об этом не может быть и речи. На аналогичный запрос Черчилля И. В. Сталин тоже ответил, что позиция Советского правительства не изменилась.
Только на исходе сентября 1944 года, после очередного доклада в Ставке, мы получили от Верховного задание подготовить расчеты по сосредоточению и обеспечению войск на Дальнем Востоке.
– Скоро, видимо, потребуются, – заключил Сталин этот короткий и как бы мимолетный разговор.
Такие расчеты в начале сентября были сделаны».

 

НЕИЗБЕЖНАЯ ВОЙНА

В начале 1945 года стало ясно, что остались считанные месяцы до падения гитлеровской Германии. Советская армия нацеливалась на ее столицу Берлин. Война же на Тихом океане близкой к завершению еще не была, хотя японский флот и авиация понесли огромные потери. Сухопутные же войска Японии такого ущерба не понесли, имея еще в качестве стратегического резерва почти миллионную Квантунскую армию в Маньчжурии.
По сведениям союзного командования Япония вступила во Вторую мировую войну, имея сухопутную армию численностью в 1,9 млн. человек. К концу войны, по тем же данным, она при всех своих безвозвратных потерях убитыми, умершими от ран и болезней насчитывала 5,5 млн. человек. На время капитуляции Японии ее вооруженные силы насчитывали свыше 6 млн. человек.
На заключительном этапе войны на Тихом океане сухопутные войска Японии включали четыре стратегические группировки:
Квантунскую группировку войск, Южную группу армий, Экспедиционные силы в Китае, 1-ю и 2-ю Объединенные армии национальной обороны вместе с 5-м фронтом, сосредоточенные в метрополии. На островных территориях и в Юго-Восточной Азии действовали 8-й и 10-й фронты. Крупные силы входили в Объединенную воздушную армию и Объединенный флот ВМС.
В июне 1945 года японский парламент принял закон «О чрезвычайных мерах военного времени», санкционировавший любые действия властей по организации обороны и пресечению беспорядков.
Затем в том же месяце был принят закон «О добровольной военной службе», по которому в случае необходимости призыву подлежали все мужчины в возрасте от 15 до 60 и женщины от 17 до 40 лет.
Пытаясь придать войне на Тихом океане общенародный характер, Высший совет империи по руководству войной создал гражданский добровольческий корпус. Это был японский вариант германского фольксштурма. В корпус обязали вступить все население страны, за исключением стариков, детей, калек, беременных и кормящих матерей. В августе 1945 года в этом корпусе насчитывалось уже 28 миллионов человек. В сельской местности шло формирование крестьянского трудового корпуса.
Пока американским вооруженным силам на многочисленных островах Тихого океана приходилось иметь дело с прорывом «внешней линии» японской обороны, которые удерживали лишь относительно небольшие вражеские армейские группировки. Но чем ближе американцы подбирались собственно к Японии, тем ожесточеннее становилось сопротивление неприятеля, более кровопролитными бои за острова.
К лету 1945 года Соединенные силы США и Великобритании вплотную подступили к так называемой внутренней линии обороны. Она проходила от северной части Курильской гряды, вдоль восточных (тихоокеанских) берегов островов Хоккайдо, Хонсю, Сикоку, Кюсю, островов Рюкю, острова Формоза (Тайвань) и далее до беретов Юго-Западного Китая. Прорыв «внутренней линии обороны» страны Восходящего Солнца виделся союзному командованию делом и многотрудным, и кровопролитным.
В феврале 1945 года генерал Макартур докладывал в Вашингтон расчеты своего штаба: для окончательного разгрома Японии необходимо участие по крайней мере 60 советских дивизий. Военный министр США Стимсон с тревогой говорил о том, что вторжение американских войск на Японские острова будет стоить не менее одного миллиона жертв. Один из лидеров Соединенных Штатов в годы Второй мировой войны Г. Трумэн констатировал следующее: «По мере того, как наши войска на Тихом океане продвигались вперед, оплачивая большой кровью каждый шаг, вступление России в войну становилось все более настоятельным. Это означало спасение сотен тысяч жизней американцев».
В Вашингтоне окончание войны на Тихом океане планировалось через полтора года (18 месяцев) после завершения боевых действий на европейском театре.
На проходившей в январе – феврале 1945 года Ялтинской конференции глав великих держав – Соединенных Штатов, Великобритании и Советского Союза, И.В. Сталин еще раз подтвердил перед союзниками данное там принципиальное согласие советской стороны принять участие в войне против милитаристской Японии. От имени Советского правительства было заявлено, что боевые действия на Дальнем Востоке будут начаты спустя два-три месяца после победного окончания войны в Европе.
11 февраля 1945 года И43. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль подписали соглашение об условиях вступления СССР в войну с Японией, восстановление статус-кво Монгольской Народной Республики, восстановление утраченных в 1905 году прав России на южную часть острова Сахалин и передачу Советскому Союзу Курильских островов.
Как отмечает американский историк Л. Роуз, американский президент Т. Рузвельт, узнав «об азиатских требованиях Сталина», был поражен их скромностью, так как они касались лишь восстановления территориальных прав, отобранных у царской России Японией во время русско-японской воины 1904–1905 годов.
На Ялтинской конференции с докладом выступил главнокомандующий американским военно-морским флотом адмирал флота Кинг. Говоря о будущих операциях на Тихом океане, он заявил, что предусматривается захват одного из Курильских островов. Но одновременно адмирал флота Кинг заявил, что «отсутствие средств делает маловероятным осуществление таких операций в 1945 году, если не будут изысканы дополнительные ресурсы»
Бывший тогда народным комиссаром ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов так описывает свою личную беседу с американским коллегой по поводу его доклада. На вопрос Кузнецова, предполагается ли все же в 1945 году захват одного из Курильских островов, адмирал флота Кинг вновь заявил, что для проведения этой и других десантных операций, уже запланированных, средств нет.
Это позволило адмиралу Н.Г. Кузнецову утвердиться в мысли, что в феврале 1945 года высшее американское командование вовсе не рассчитывало добиться победы над Японией силами, которые имелись у США на Тихом океане, без подкреплений, которые могли поступить только из Европы.
Это позволило Н.Г. Кузнецову задать американскому морскому главнокомандующему следующий заинтересованный вопрос: «Откуда же могли прибыть эти подкрепления?» Адмирал флота Кинг ответил советскому наркому однозначно: «Безусловно, из Советского Союза. Англия могла выделить лишь незначительную часть своего флота, в котором американцы нуждались меньше всего».
Адмирал Кузнецов пишет, что американцам для разгрома японцев на сухопутном фронте нужны были, главным образом, люди, сухопутные войска, и это они рассчитывали получить от нас.
Начиная с Ялтинской конференции советская сторона стала координировать свои будущие действия на Тихом океане с союзниками, прежде всего с США. Вашингтон своей специальной программой обещал пополнить советский Тихоокеанский флот, передав в его состав 30 фрегатов, 60 тральщиков и около 200 различных малых судов прибрежного действия. Однако к началу вступления Советского Союза в войну с Японией было получено только 10 фрегатов и 18 тральщиков.
5 апреля 1945 года Советское правительство заявило правительству Японии о денонсации советско-японского пакта о нейтралитете. В заявлении народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова послу Японии в Москве Сато говорилось следующее: «Пакт о нейтралитете между Советским Союзом и Японией был заключен 13 апреля 1941 г., т. е. до нападения Германии на СССР и до возникновения войны между Японией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки – с другой».
С того времени обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в ее войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советского Союза.
При таком положении Пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл и продление этого Пакта стало невозможным.
В силу сказанного выше и в соответствии со статьей 3-й упомянутого Пакта, предусматривающей право денонсации за один год до истечения пятилетнего срока действия Пакта, Советское Правительство настоящим заявляет Правительству Японии о своем «желании денонсировать Пакт от 13 апреля 1941 года».
Заявление правительства СССР о денонсации Пакта о нейтралитете с Японией вызвало громадное смятение в Токио. В тот же день, 5 апреля, правительство Койсо ушло в отставку, а на смену ему пришел кабинет министров адмирала Судзуки – «воина, не имеющего никакого отношения к политике».
Министр иностранных дел Японии Того заявил советскому послу в Токио Я.А. Малику, что «японо-советские дружественные отношения (в годы Второй мировой войны. – А.Ш.) были единственным светлым пятном, и я надеюсь, что это светлое пятно разгонит тучи и станет тем ядром, при помощи которого наступит мир во всем мире».
Союзные державы заняли в отношении своего последнего противника в войне жесткую позицию. Попытка японцев мирного зондажа в отношении США (своего главного врага на Тихом океане) и Великобритании через Швейцарию и Швецию успеха не имела. Делались «миролюбивые» предложения и СССР. Так, к послу в Токио Малику обращались с предложениями продать самолеты, «излишние для Советского Союза» после падения Берлина, нефть в обмен на каучук, вольфрам, свинец и олово. Москва отказалась принять и специальную миссию князя Коноэ.
Япония была способна продолжать войну на Тихом океане, обладая почти не тронутой большими боевыми потерями сухопутной армией. Военный министр Анами по этому поводу сделал на водном из заседаний кабинета министров заявление: «Японские войска все еще оккупируют громадные неприятельские территории, и враги только высадились на мелких островах. Поэтому я возражаю против того, чтобы думать об условиях для Японии как побежденной страны.
В конце июля 1945 года США, Великобритания и китайское правительство Чан Кайши в совместном заявлении (декларации) призвали Японию к безоговорочной капитуляции, указывая при этом на «ужасающую ясность» примера фашистской Германии. Союзники заявляли своему последнему противнику: «Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки».
Через два дня после опубликования союзнической декларации из Токио был получен ответ: «Правительство не придает ей большого значения. Мы будем неотступно продолжать движение вперед для успешного завершения войны».

Такой ответ японской стороной был сделан в условиях, когда американская авиация проводила массированные бомбардировки городов на Японских островах. По этому поводу в обзоре боевых действий ВВС США против Японии, составленном разведуправлением главного морского штаба ВМФ СССР, говорилось: «В результате интенсивных налетов ВВС США на территорию собственно Японии многим городам и промышленным центрам нанесены колоссальные разрушения, а некоторые из них полностью уничтожены, в том числе полностью уничтожены промышленные районы в пяти крупных промышленных центрах Японии – Токио, Осака, Нагоя, Кобе и Фукуока. Кроме того, по данным японской печати, на 1.8.45 г. в результате бомбардировок полностью уничтожено 48 больших, средних и малых городов Японии, в том числе: Нагоя, Иокогама, Хакодате, Аомори, Немуро, Кавасаки, Цуруми, Акаси, Хамамацу, Сидзуока, Тоехаси, Йоккаици, Цуруга, являющиеся крупными промышленными центрами и торговыми портами.
Не меньшие разрушения нанесены другим городам. Столица и промышленный центр Японии – г. Токио – уничтожен примерно на 75–80 процентов. По данным на 1.8.1945 г., из 35 районов Токио полностью сгорели 22 района, сгорели на 80 процентов 7 районов, сгорели на 20-50 процентов 6 районов.
Всего, на территории Токио сгорело и разрушено около 800 000 зданий и пострадало от бомбардировок 3 000 000 чел. населения.
Осака уничтожен на 70 процентов, г. Кобе – на 80 процентов, ГМБ Куре – на 80 процентов. Значительные разрушения нанесены также другим японским городам, подвергшимся бомбардировкам.
Перед лицом непрерывно нараставшего мощного концентрического воздушного наступления ВВС США ПВО Японии оказалось бессильной и не смогла оказать сколько-нибудь эффективного противодействия»


Стратегическая авиация США сбросила на Японию 160 800 тонн авиабомб, из которых 104 тысячи тонн пришлось на 66 японских городов. Пострадало прежде всего мирное население, что же касается разрушений военных объектов, то здесь картина была совсем иной. В официальном американском отчете, составленном по материалам послевоенного обследования японской военной экономики, говорилось: «Заводов, специально подвергшихся бомбардировкам фугасными бомбами, было немного... На железнодорожную систему существенные налеты вообще не производились, она ко времени капитуляции была в достаточно хорошем состоянии...
97 процентов запасов оружия, снарядов, взрывчатых веществ и других военных материалов японцы тщательно укрыли на рассредоточенных обычных или подземных складах, и они были неуязвимы для воздушных налетов».

На заключительном этапе войны на Тихом океане американцы продолжали испытывать сильное, стойкое сопротивление японских войск. Более того, оно особенно усилилось по мере приближения союзников к территории собственно Японии. Примером может служить Окинавская операция.
Для захвата сравнительно небольшого японского острова Окинава, площадью 1254 квадратных километра, американцам потребовалось около трех месяцев (с 25 марта по 21 июня 1945 года). Против 77-тысячного японского гарнизона острова американское командование десантировало на Окинаву 451 866 солдат и офицеров. Эти войска поддерживались с моря 1317 кораблями различных классов и с воздуха – 1727 самолетами.
Несмотря на огромное превосходство в силах и средствах, американцы потеряли в боях на острове Окинава 49 114 человек убитыми и ранеными, 33 корабля потопленными и 370 – поврежденными, свыше 1000 самолетов. Поэтому американское командование не строило больших иллюзий насчет ожидаемых потерь в случае вторжения своих войск на Японские острова.
Массированные воздушные бомбардировки не принудили страну Восходящего Солнца к капитуляции в войне на Тихом океане. Она была готова встретить неприятеля на собственной островной территории и в Маньчжурии и ее армия к такому повороту событий была готова, равно как и японское население. Теперь все зависело от того, сколь скоро Советский Союз вступит в воину с Японией.
В Вашингтоне и Лондоне знали точную дату вступления Советского Союза в войну на Дальнем Востоке. Прибывшему в мае в Москву специальному представителю американского президента Г. Гопкинсу И.В. Сталин заявил: «Капитуляция Германии произошла 8 мая. Следовательно, советские войска будут находиться в полной готовности к 8 августа».
Во главе Соединенных Штатов стоял новый президент – Г. Трумэн С его именем в мировую историю вошла печально известная политика атомной дипломатии, политика ядерного шантажа, политика «с позиции силы». Именно Г. Трумэн отдал приказ об атомной бомбардировке Японии в надежде, что та капитулирует перед США еще до вступления в войну Советского Союза. Применение ядерного оружия в самом конце финала Второй мировой войны диктовалось только политическими соображениями.
Удар по Хиросиме и Нагасаки наносила 509-я сводная авиационная группа под командованием полковника П. Тиббетса. Он пилотировал бомбардировщик Б-29, названный им по имени своей матери – «Энола Гей». Атомная бомба была взорвана над Хиросимой 6 августа в 8 часов 15 минут. 8 августа атомной бомбардировке подвергся город Нагасаки. Огненный смерч неизведанной до того силы испепелил эти два японских города до самого основания.
В Хиросиме от взрыва атомной бомбы с «Энолы Гей» погибли 78 150 человек, пропали без вести 13 983, были ранены 37 424, получили другие повреждения, включая ожоги, 235 656 человек. Всего в Хиросиме пострадали от ядерного взрыва 365 213 человек – из 368-тысячного населения этого города. В Нагасаки погибли 23 753 человека, а всего пострадали в нем от атомного взрыва 138 047 человек. То есть жертвами ядерных бомбардировок – сброса атомных бомб «малыш» и «толстяк» – стали более полмиллиона человек в своем подавляющем большинстве мирного населения.
Однако атомная бомбардировка не принудила воюющую Японию к капитуляции. Уничтожение двух японских городов с их жителями не могло привести к быстрому завершению войны на Тихом океане. Американское командование, не располагавшее к тому времени запасом ядерных бомб, прибегло к этому антигуманному оружию с расчетом на будущее – это была по своей сути первая крупная операция «холодной войны».
Американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки не оказали на японскую нацию того воздействия, на которое рассчитывали в Вашингтоне и высшее военное командование США, по мнению российского военного историка В.П. Зимонина, по двум причинам:
Во-первых, сам император Японии, более или менее полную информацию о характере удара, нанесенного по Хиросиме, получил лишь 8 августа, то есть спустя два дня после применения атомной бомбы. Узнав о случившемся, он заявил: «Если противник применяет такого рода оружие, воину продолжать невозможно. Но для того чтобы добиться выгодных условий, немедленно прекращать войну нельзя. Что касается условий, то как только появится возможность маневрировать на переговорах, можно будет сразу же прекратить войну».
Во-вторых, атомные бомбардировки не дали и ощутимого военного результата. Японская ставка целиком разделила мнение фельдмаршала С. Хата – командующего 2-й Объединенной армией о необходимости продолжать войну. Прибывший в Токио фельдмаршал доложил начальству, что его штаб, находившийся в Хиросиме недалеко от эпицентра взрыва, пострадал мало, а число погибших военнослужащих незначительно. Причем пострадали в основном те, кто не был защищен. Город же Хиросима, по мнению Хата, пострадал не больше других японских городов, перенесших массированные бомбардировки американской авиации. Разумеется, о таких последствиях ядерного взрыва, как остаточная радиация и радиоактивное заражение местности, мир тогда еще не ведал.
У фельдмаршала С. Хата были еще и другие доводы. Так, в Хиросиме уцелели почти все крупные промышленные предприятия, сосредоточенные на городских окраинах. А железнодорожное сообщение по городу было восстановлено уже через 48 часов.
Уже после окончания Второй мировой войны многие видные политики и военные деятели скажут о том, что никакой военной необходимости применения атомного оружия в августе 1945 года не было. Глава британского правительства в годы войны У. Черчилль писал: «Было бы ошибкой считать, что атомная бомба решила судьбу Японии».
Председатель комитета начальников штабов вооруженных сил США адмирал У. Леги заявил: «Применение этого варварского оружия против Хиросимы и Нагасаки не принесло существенной пользы в нашей войне против Японии». Генерал Д. Эйзенхауэр, будущий американский президент, говорил: «Не было необходимости наносить удар по японцам этим ужасным оружием». Более того, многие исследователи сходятся на том мнении, что уничтожение двух японских городов привело к обратной реакции – в империи на островах это событие привело не к пораженческой позиции населения, а к известной его моральной стойкости.

 

В ВОЗДУХЕ, НА МОРЕ И НА СУШЕ

Японская армия, дисциплинированная, воспитанная на самурайских традициях, была готова встретить неприятеля на суше. Целый корпус фанатиков-камикадзе был готов в воздухе, на суше и на море отдать свою жизнь за императора-микадо. Союзники знали об этом достаточно хорошо и потому не торопились с десантированием на собственно Японские острова.
Последнее слово в войне на Тихом океане все же оставалось за Советским Союзом, готовым выполнить свой союзнический долг. 8 августа народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал японскому послу в Москве следующее заявление для передачи правительству Японии: «После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны.
Требование трех держав – Соединенных Штатов Америки. Великобритании и Китая от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией. Тем самым предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.
Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.
Верное своему союзническому долгу. Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.
Советское правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших, жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа о безоговорочной капитуляции.
Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа. Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией».

Сталин был верен своему слову. Советский Союз объявил войну милитаристской Японии через три месяца после дня победы над гитлеровской Германией.
На следующий день, 10 августа, войну Японии объявила Монгольская Народная Республика.
...К дню официального объявления войны Японии вооруженные силы Советского Союза на Дальнем Востоке и в Забайкалье уже находились в готовности начать боевые действия против вражеской Квантунской группировки, высадку морских десантов в порты Северной Кореи, Южного Сахалина и на Курильские острова, к ведению морских и воздушных операций. Подготовка СССР к войне с Японией началась с весны 1945 года.
Еще до окончательного разгрома гитлеровской Германии Ставка Верховного Главнокомандования разослала за подписью Верховного главнокомандующего Сталина и начальника Генерального штаба Антонова ряд директив штабам Приморского фронта и выделенной из его состава Приморской группы войск. Директивы требовали организовать оборону «в случае нападения японских вооруженных сил на Советский Союз». Одновременно директивы нацеливали командующих на подготовку на отдельных направлениях частных наступательных операций.
Началась переброска на Восток значительного числа войск из состава фронтов и западных военных округов. По Транссибирской железнодорожной магистрали день и ночь непрерывным потоком шли воинские эшелоны с людьми, боевой техникой и военным имуществом. Эшелоны с запада шли часто друг за другом на расстоянии зрительной связи.
Всего к началу войны с Японией на Дальний Восток было переброшено два фронтовых управления – два фронтовых штаба (резервное фронтовое управление бывшего Карельского фронта из резерва Ставки ВГК и фронтовое управление 2-го Украинского фронта), четыре армейских управления (штаба армий) – 5-й, 39-й и 53-й общевойсковых армий и 6-й танковой армии, 15 управлений (штабов) стрелковых, механизированных, артиллерийского и танкового корпусов, а также 36 стрелковых, артиллерийских и зенитно-артиллерийских дивизий, 53 бригады основных родов войск и два укрепленных района.
Переброска войск осуществлялась на расстояние в 9–12 тысяч километров. Всего к началу августа на Дальнем Востоке и на территории Монголии была сосредоточена мощная группировка советских войск численностью в 1669 500 человек, имевшая свыше 26 тысяч орудий и минометов, 5,5 тысяч танков и самоходных орудий и свыше 3900 боевых самолетов. Потребовались огромные усилия, чтобы на местах разместить всю эту огромную массу войск.
Взаимодействовать с советскими войсками Забайкальского фронта предстояло Монгольской народно-революционной армии, численность соединений которой составляла 16 тысяч человек при 128 орудиях и минометах и 32 легких танках.
Создаются три фронта – Забайкальский во главе с маршалом Советского Союза Р.Я. Малиновским, 1-й Дальневосточный (бывшая Приморская группа войск) во главе с маршалом Советского Союза К А Мерецковым и 2-й Дальневосточный фронт (бывший Дальневосточный фронт) под командованием генерала армии М.А. Пуркаевым. Тихоокеанским флотом командовал адмирал И.С. Юмашев.
Союзные монгольские войска вошли в состав конно-механизированной группы (КМГ), которой командовал генерал И.А. Плиев. Его заместителем по монгольским войскам был назначен генерал Ж. Лхагвасурон. Всего в КМГ насчитывалось свыше 42 тысяч человек, 610 орудий и минометов, 403 танка. Союзным войскам предстояло действовать на правом фланге Забайкальского фронта.
Все сухопутные, воздушные и морские силы были объединены под общим командованием – Главным командованием советских войск на Дальнем Востоке во главе с маршалом Советского Союза А.М. Василевским, членом Военного совета генерал-полковником И.В. Шикиным и начальником штаба генерал-полковником С.П. Ивановым. Главнокомандующему подчинялись все три фронта, Тихоокеанский флот и Краснознаменная Амурская флотилия. Василевский начал свою деятельность в новой должности в Чите, куда он прибыл в ночь на 5 июля.
Для координации действий сил флота на морском театре военных действий во Владивосток прибыл народный комиссар ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов. Он же координировал действия Амурской флотилии с сухопутными войсками. Действиями авиации руководил командующий ВВС Главный маршал авиации А.А. Новиков.
Перегруппировка войск проводилась в условиях строжайшей секретности. С целью соблюдения военной тайны советские военачальники прибывали на Дальний Восток под другими фамилиями и в других воинских званиях. Так, главнокомандующий А.М. Василевский во всех служебных документах и в переписке, радиограммах именовался «заместителем наркома обороны генерал-полковником Васильевым», а Р.Я. Малиновский – генерал-полковником Морозовым.
Прибывшие на Дальний Восток войска имели богатый боевой опыт. В состав Забайкальского фронта вошли прибывшие из района Праги 6-я гвардейская танковая и 53-я армии, из Восточной Пруссии, из-под Кенигсберга – 39-я армия. На 1-й Дальневосточный фронт из той же Восточной Пруссии прибыла 5-я армия. Эти армии имели опыт действий в гористой местности (6-я танковая и 53-я) и прорыва хорошо укрепленных районов (39-я и 5-я).
Окончательный вариант стратегической операции на Дальнем Востоке был выработан к 27 июня 1945 года. По плану Советского Верховного Главнокомандования главный удар наносил Забайкальский фронт. Ему предстояло в наступлении овладеть такими важными центрами Маньчжурии, как города Мукден, Чаньчунь, Порт-Артур. 1-й Дальневосточный фронт из Приморья наступал в направлении на город Гирин – то есть по кратчайшему направлению навстречу войскам Забайкальского фронта. 2-й Дальневосточный фронт, наступавший из Приамурья, должен был сковать действия японской Квантунской армии.
Большую роль должен был сыграть Тихоокеанский флот. Правда, он численно уступал японскому флоту, особенно в больших кораблях. Однако к августу 1945 года Тихоокеанский флот заметно пополнился и теперь в его состав входили: 2 крейсера, построенных на Дальнем Востоке, 1 лидер, 12 эскадренных миноносцев, 10 сторожевых кораблей типа «Фрегат», 6 сторожевых кораблей типа «Метель», 1 сторожевой корабль типа «Альбатрос», 2 сторожевых корабля типа «Дзержинский», 2 монитора, 10 минных заградителей, 52 тральщика, 204 торпедных катера, 22 больших охотника, 27 малых охотников, 19 десантных кораблей. Подводные силы состояли из 78 подводных лодок типов «Л», «Щ», «С» и «М». Главной базой корабельных сил флота являлся Владивосток.
Авиация Тихоокеанского флота насчитывала 1587 самолетов различных типов: истребителей, бомбардировщиков, торпедоносцев, штурмовиков, разведчиков, транспортных и учебных. Береговая оборона насчитывала 167 береговых батарей с орудиями калибром от 45 до 356 мм. Они составляли основу противодесантной обороны тихоокеанского побережья страны.
Общей задачей Тихоокеанского флота было взаимодействие с войсками 1-го Дальневосточного фронта в операциях по окружению японских сил в Северной Корее и Южной Маньчжурии путем пресечения вражеских коммуникаций с метрополией. Кроме того, ставилась задача недопущения действий военного флота Японии против советского побережья и высадка десантов на острова и корейское побережье.
Краснознаменная Амурская флотилия к началу боевых действий состояла из 6 мониторов, 11 канонерских лодок, 52 бронекатеров, 12 речных тральщиков и других судов. Флотилия имела свою авиацию в количестве 70 самолетов. Амурской флотилии предстояло содействовать сухопутным войскам в их наступлении, помогать преодолевать водные преграды.
Советским войскам противостояла сильная группировка японских войск и войск Маньчжоу-Го обшей численностью до 1 млн. человек. Собственно японских войск было примерно 600 тысяч человек, из которых 450 тысяч находились в Маньчжурии, а остальные 150 тысяч – в Корее, преимущественно в северной ее части.
Марионеточная армия Маньчжоу-Го организационно состояла из 4 военных округов, в которые входили 6 пехотных бригад, 1 кавалерийская дивизия, 1 кавалерийская бригада, 9 отдельных кавалерийских полков (1 был курсантским). Войска марионеточного правителя Внутренней Монголии князя Дэ Вана (Тонлопа), состоявшие из двух кавалерийских дивизий, также находились в подчинении командования Квантунской армии.
В состав Маньчжурской группировки войск противника входила японская Квантунская армия, которая состояла из 1-го, 3-го и 17-го фронтов (по две полевые армии в каждом), 4-й и 34-й отдельных армий, 2-й и 5-й воздушных армий и Сунгарийской военной флотилии. Всего 42 пехотные и 7 кавалерийских дивизий, 23 пехотные, 2 кавалерийские, 2 танковые бригады и бригада смертников-камикадзе, 6 отдельных полков.
17-й фронт, состоявший из 34-й и 59-й армий (9 пехотных дивизий), располагался в районах корейских портов. Он был включен в состав Квантунской армии только с началом боевых действий в Маньчжурии. До этого он подчинялся непосредственно императорской Ставке. Свой штаб командующий фронтом генерал-лейтенант Кодзуки держал в корейской столице – городе Сеуле.
На вооружении Квантунской группировки японских войск состояло 6640 артиллерийских орудий и минометов, 1215 танков и самоходных орудий, 1907 боевых самолетов и 26 речных кораблей.
По уровню вооруженности японские войска заметно уступали советским. Так, японская пехотная дивизия при штатной численности до 15 тысяч человек имела всего 18 противотанковых пушек калибра 37 мм. Японцы в Маньчжурии не располагали тяжелыми танками, а их средний танк образца «34» с противопульным бронированием был вооружен 57 мм пушкой. Запас хода этого танка не превышал ста километров.
На Южном Сахалине и Курильских островах дислоцировались войска 5-го фронта, штаб которого располагался на острове Хоккайдо. Всего здесь находились три пехотные дивизии, отдельная смешанная бригада, отдельный пехотный и отдельный танковый полки.
Широкая аэродромная сеть позволяла японской авиации вести боевые действия на любом направлении. Она опиралась на 20 авиабаз, 133 аэродрома и более 200 посадочных площадок. На территории, которую занимала Квантунская группировка войск, располагалось 870 крупных военных складов и городков, рассчитанных на 1,5-миллионную сухопутную армию.
Командовал Квантунской армией генерал Отодзо Ямада, начальником армейского штаба был генерал Хикосабуро Хата. Последний был в свое время японским военным атташе в Москве. Командный состав, прежде всего старший, имел немалый боевой опыт прежде всего против китайцев-чанкайшистов.
В качестве стратегического резерва Квантунской армии могли быть использованы войска, находившиеся в метрополии, на Японских островах. Их численность в середине августа составляла около двух с половиной миллионов солдат и офицеров. Часть этих войск могла быть быстро переброшена морем на Юг Маньчжурии и в Северную часть Корейского полуострова.
Японское командование рассчитывало использовать в боевых действиях также вооруженные отряды, сформированные из японских резервистов-переселенцев. Общая численность таких отрядов составляла 100 тысяч человек. Весной 1945 года были, сформированы два отряда по 1500 человек из бывших белогвардейцев, но ввиду их ненадежности уже в июле они были расформированы.
Японское командование в годы Второй мировой войны усиленно разрабатывало «новые» средства вооруженной борьбы или, говоря иначе, готовилось к ведению бактериологической и химической войны. На Хабаровском судебном процессе один из таких специалистов, Тосихидз Ниси, показал: «...В январе 1945 года в моем присутствии на полигоне отряда № 731 на ст. Аньда начальником второго отдела отряда подполковником Икари вместе с научным сотрудником того же отдела Футаки был проведен опыт над 10 военнопленными китайцами по заражению газовой гангреной. Все 10 человек пленных китайцев на расстоянии 10–20 метров один от другого были привязаны к столбам, затем электротоком была взорвана бомба, в результате все 10 человек получили ранения шрампелью, зараженной газовой гангреной, и через неделю все они умерли в тяжелых мучениях».
Секретнейшие работы шли в поисках способов применения таких видов бактериологического оружия, как чума, сибирская язва, брюшной тиф и холера. Бывший командующий Квантунской армией генерал Ямада вынужден был на Хабаровском судебном процессе признать следующее: «Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Советской Армии в глубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран».
Вдоль советских и монгольских границ японцами заблаговременно было сооружено 17 укрепленных районов, из них 8 общей протяженностью около 800 километров – против Приморья. В укрепрайонах насчитывалось более 4,5 тысяч долговременных оборонительных сооружений. Каждый укрепленный район в Маньчжурии опирался на природные препятствия в виде водных и горных преград. Каждый укрепленный район простирался от 50 до 100 километров по фронту и до 50 километров в глубину. Для проведения фортификационных работ японское командование привлекло не одну сотню тысяч человек из числа местного населения, не считая самих войск.
Оборона японских войск строилась с учетом всех выгод природно-климатических условий Дальневосточного театра военных действий. Наличие крупных горных систем и полноводных рек с болотистыми поймами вдоль советско-маньчжурской границы создавало своеобразный естественный труднопреодолимый оборонительный рубеж. Со стороны Монголии местность представляла собой обширную безводную полупустыню, необжитую и почти лишенную дорог. Большая часть Курильских островов представляла из себя естественные крепости.
Квантунскую армию поддерживал императорский флот, передовые базы которого находились в Северной Корее и на Ляодунском полуострове. Хотя львиная доля японского флота была задействована в борьбе против союзников, система базирования позволяла им сосредоточить в Японском море большие флотские силы, где главной базой являлся портовый город Маидзуру.
Японская Сунгарийская речная флотилия состояла из 5 канонерских лодок, 12 бронекатеров, 10 сторожевых кораблей и трех полков морской пехоты. Морские пехотинцы имели в своем распоряжении 50 десантных мотоботов и 60 десантных моторных лодок. Главные силы флотилии были сосредоточены близ устья Сунгари – у места ее слияния с Амуром. Главными передовыми базами были крупные речные порты Фуцзин и Цзямусы. С началом военных действий японская речная флотилия отошла в свою главную базу – Харбин.
Перед началом наступательной операции на Дальнем Востоке советские войска превосходили группировку неприятельских войск (на главных направлениях): по танкам – в 5-8 раз, артиллерии – в 4-5 раз, минометам в 10 и более раз, боевым самолетам в 3 и более раза.

Продолжение

СЕНАТОР — МРШАЛЫ ПОБЕДЫ
 

 


 

© Региональный общественный Фонд «Маршалы Победы».
® Свидетельство Минюста РФ по г. Москве.
Основан гражданами России в 2009 г.


117997, г. Москва, Нахимовский проспект, дом 32.
Телефоны: 8(916) 477 22-40; 8(499) 124 01-17
E-mail: marshal_pobeda@senat.org