МАНЬЧЖУРСКИЙ ФИНАЛ ВТОРОЙ МИРОВОЙ (часть вторая): журнал СЕНАТОР о молниеносном разгроме Квантунской группировки японских войск в просторах Маньчжурии

 

 
           Главная
           О ФОНДЕ
           МАРШАЛЫ
           ПРОЕКТЫ
           НОВОСТИ
           БИБЛИОТЕКА
           ФОТОГАЛЕРЕЯ
           ВИДЕОТЕКА
           ПАРТНЁРЫ
           ПИСЬМА
 

 
  

 

 

 
  
ФОНД «МАРШАЛЫ ПОБЕДЫ»

МАНЬЧЖУРСКИЙ ФИНАЛ ВТОРОЙ МИРОВОЙ
 

 

| в начало |

 

На полный разгром японской Квантунской армии по плану операции отводилось всего 20–23 суток. Наступательные операции трех фронтов по глубине достигали 600–800 километров, что требовало высоких темпов продвижения советских войск.
Наступление трех советских фронтов большими силами войск оказалось полной неожиданностью не только для командования Квантунской армии, но и для императорских властей в Токио. Дело заключалось в следующем. В заявлении Советского правительства не уточнялась дата начала военных действий Фраза «с завтрашнего дня» создавала иллюзию того, что у японской стороны есть еще время для предупреждения своих войск по всей приграничной линии.
Но в действительности такого времени просто не было. «Завтра» на Дальнем Востоке в связи с разницей во времени наступало ровно через один час (заявление Советского правительства было передано послу Японии в 17 часов 00 минут – то есть вечером) – в тот же вечер в 18.00 по московскому времени. Иными словами, японский посол фактически не имел времени ни на осмысливание врученного ему документа об объявлении войны, ни даже для информирования собственного правительства, поскольку в Токио уже наступила ночь.
Объявление Советским Союзом войны и незамедлительное начало широкой наступательной операции было неожиданным для Японии прежде всего в политическом отношении. В Токио надеялись на Пакт о нейтралитете, срок которого истекал в 1946 году, и на то, что СССР выступит посредником между Японией и союзниками в вопросе завершения войны на Тихом океане. Командование Квантунской армии не могло «проглядеть» военные приготовления на сопредельной стороне, но оно надеялось, что они носили демонстративный характер.
Бесспорно, что высшее японское командование недооценило реальность военной угрозы, ожидая активных военных действий советских войск не ранее осени 1945 года (в августе в Маньчжурии идут проливные дожди). Не случайно бывший начальник штаба Квантунской армии на допросе показал: «Мы не думали, что Советский Союз внезапно объявит войну Японии в этом году».

 

ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ВОЕННАЯ МАШИНА

Вступление Советского Союза в войну значило для Японии очень многое. В тот же день 9 августа на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр Судзуки заявил собравшимся: «Вступление сегодня утром в воину Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».
Дальневосточная кампания советских войск включала в себя три операции – Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную.
Первоначальным планом предусматривалась десантная операция на остров Хоккайдо (с оккупацией его северной части) и размещение советского гарнизона в Токио. Однако союзники-американцы отказались «удовлетворить» такие требования советского командования и выделить необходимое число десантных кораблей. Поэтому десантная операция на остров Хоккайдо была отменена.
Наступление советских фронтов началось, как и планировалось, ровно в полночь с 8 на 9 августа 1945 года на земле, в воздухе и на море одновременно – на огромном фронте протяженностью в 5130 километров. Первыми перешли границу разведывательные и передовые отряды – в 00.10 минут. Они действовали совместно с советскими пограничниками. Наступление началось без привычной артиллерийской и авиационной подготовки, что еще больше усугубляло внезапность удара для японских войск в приграничье. Главные силы фронтов перешли в наступление в 4.30 9-го числа.
Ровно в полночь пересекли государственную границу 76 советских бомбардировщиков Ил-4 из состава 19-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса. Через полтора часа они нанесли бомбовый удар по крупным японским гарнизонам в городах Чанчунь и Харбин. Авиация Тихоокеанского флота подвергла бомбардировке корейские порты Юки, Расин и Сейсин.
Войскам Забайкальского фронта предстояло провести Хингано-Мукденскую наступательную операцию, 1-го Дальневосточного – Харбине-Гиринскую, 2-го Дальневосточного – Сунгарийскую. Все три фронта обязывались по времени и направлению ударов тесно взаимодействовать друг с другом.
Наступление велось стремительно – за первый день забайкальцы и кавалерия Монгольской народно-революционной армии прошли в марше свыше 150 километров и вышли к отрогам Большого Хингана. Однако на левом фланге Забайкальского фронта уже в первый день войны начались ожесточенные бои в районе Хайларского укрепленного района, который японцы обустраивали более десяти лет.
Этот укрепленный район состоял из трех узлов сопротивления и нескольких опорных пунктов, в которых имелись 116 ДОТов, 20 ДЗОТов, 67 бронеколпаков, развитая система траншей, бетонированные подземные ходы сообщения и различного вида инженерные заграждения. Обороняли Хайларский укрепленный район части японской 119-й пехотной дивизии и смешенная бригада.
На этом участке наступала советская 36-я армия. Ее войска, не задерживаясь в наступательном порыве, блокировали Хайларский укрепленный район и повели упорные бои за его ликвидацию Японские доты имели здесь 3–4-метровые стены и были хорошо укрыты в сопках Доты подрывались бойцами штурмовых групп. За несколько дней упорнейшее сопротивление 6-тысячного вражеского гарнизона укрепрайона было сломлено и более 3823 вражеских солдат и офицеров вместе с комендантом УР сдались в плен.
О том, насколько упорными и затяжными оказались бои в Хайларском укрепленном районе, свидетельствует политдонесение начальника политического управления Забайкальского фронта генерал-лейтенанта Зыкова от 17 августа: «До сих пор продолжаются бои по ликвидации противника в опорных пунктах Хайларского укрепрайона, оказывающего ожесточенное сопротивление. На наиболее оживленных местах враг при отходе оставляет снайперов-смертников и мелкие диверсионные группы, которые обстреливают одиночных людей, проходящие машины, пытаются взорвать мосты, склады и промышленные предприятия Диверсионной группой убит капитан медслужбы Бутылин. Пропал без вести заместитель командира дивизии по тылу подполковник Крупенников и его шофер Найденная их машина оказалась пробитой пулями. На кладбище в районе командного пункта дивизии обнаружен японский снайпер Он был замурован в надмогильный памятник и имел запас продовольствия и воды на десять суток. В нише другого памятника найден прикованный цепями пулеметчик»
В самом городе Хайларе японским диверсантам удалось уничтожить кожевенный завод, колбасный, пивоваренный и мясной комбинаты Японцы под видом местных жителей активно вели разведку расположения советских воинских подразделений, которые потом подвергались внезапному ружейно-пулеметному огню.
Наступавшие войска, вошедшие в приграничный Хайлар, был приветливо встречен китайским, русским и маньчжурским населением города. У здания местной русской школы прошел стихийный митинг горожан под возгласы: «Мы – русские, власть должна быть русской! Власть Советам! Ура товарищу Сталину».
В авангарде Забайкальского фронта наступала 6-я гвардейская танковая армия, которая за пять суток наступления продвинулась вперед на 450 километров и с ходу преодолела хребет Большого Хингана. Советские танкисты на сутки раньше запланированного срока вышли на Центральную Маньчжурскую равнину и оказались в глубоком тылу Квантунской армии Японские войска контратаковали, но всюду безуспешно. Так под ударом наступавших забайкальцев оказались такие важные центры Маньчжурии, как города Мукден (Шэньян) – «объект № 1» всей Маньчжурской наступательной операции, Чанчунь, Цицикар.
Однако танковая армия в наступательном порыве далеко оторвалась от своих тылов Автомашинами не удавалось обеспечить танкистов-гвардейцев прежде всего горючим. Тогда на помощь пришли две транспортные авиационные дивизии, доставившие по воздуху только одного танкового топлива 940 тонн 6-я гвардейская армия продолжила свое наступление от Лубэя и Тацианя.
В итоговом отчете командования Забайкальского фронта говорилось, что его войска пленили более 220 тысяч японских военнослужащих, в том числе 64 генерала и 7440 офицеров. Из них к 20 августа было сформировано 52 строительных батальона по одной тысяче человек каждый, из которых 51 батальон был отправлен на работу в СССР. Огромными оказались трофеи – 87 тысяч винтовок, почти 10 тысяч легких и тяжелых пулеметов, 860 орудий и много другой боевой техники и военного имущества.
Наступление 1-го Дальневосточного фронта в начале Маньчжурской операции велось в замедленном темпе. Здесь советские войска сразу же столкнулись с сильным сопротивлением японцев на рубежах Пограничненского, Дуннинского, Хотоуского укрепленных районов Японское сторожевое охранение во время сильного ливня с грозой обнаружило противника только на подходе к передовой линии окопов, но было уже поздно. После короткого рукопашного боя японские пехотинцы бежали из траншеи.
Здесь советские войска столкнулись с проблемой «оживавших» огневых точек в японских укрепрайонах, которые в наступлении были уже пройдены и оказывались в тылу наступавших. В приказе командующего 1-м Дальневосточным фронтом говорилось: «Установлено, что в бывших укрепленных районах и, кроме того, в горах и скалах осталось еще много недобитых гарнизонов, ДОТов и огневых точек. Распыленные по лесам и сопкам мелкие группы противника возвращаются в не разрушенные огневые точки, ведут из них огонь по нашим проходящим войскам и одиночным военнослужащим и получают там продовольствие и патроны»
Командующий фронтом приказал проводить прочесывание вражеских укрепленных районов, а захваченные укрепления уничтожать. Для этой цели использовались саперы и тяжелая артиллерия. Блокированные доты расстреливались из орудий больших калибров.
Особенно упорные бои прошли за овладение укреплениями скалистых высот «Верблюд» и «Острая» Хотоуского укрепленного района. Подходы к ним с фронта прикрывались речками и болотами. Высоты были усилены эскарпами, шестью рядами проволочных заграждений на металлических кольях. Огневые точки японцы вырубили прямо в гранитных скалах. Железобетонные доты имели стены толщиной в полтора метра, из амбразуры прикрывали стальные щитки. Все доты были соединены подземными галереями, выдолбленными в камне.
Высоту «Верблюд», наиболее сильно укрепленную, удалось взять только при помощи подведенных ночью самоходных орудий и тяжелой артиллерии Уцелевшие доты штурмовые группы подрывали ящиками с толом. После этого в бой вступали автоматчики, завершавшие «чистку» вражеской позиции.
Трагическая судьба постигла японский гарнизон опорного пункта на высоте «Острая». Ультиматум советского командования о сдаче, переданный через парламентеров из числа местных жителей, был категорически отвергнут. Вышедший им навстречу из патерны японский поручик взял пакет с ультиматумом и сказал парламентерам: «Ничего общего с Красной Армией иметь мы не хотим» и отрубил самурайским мечом голову старику-китайцу, подавшему пакет. Остальные парламентеры-китайцы обратились в бегство.
Японцы на «Острой» сражались до конца, с мужеством обреченных. Подземные сооружения один за другим подрывались зарядами взрывчатки. В бетонированные патерны заливалось горючее (бензин), которое потом поджигалось. После боев в подземных казематах были обнаружены трупы 500 японских солдат и офицеров, а рядом с ними – трупы 160 женщин и детей, членов семей японских военнослужащих. Часть женщин была вооружена кинжалами, гранатами и винтовками. До конца преданные императору и своему воинскому долгу, они сознательно избрали смерть, отказавшись от капитуляции и позорного плена.
Документы свидетельствуют о многочисленных фактах ожесточенного сопротивления японских солдат и небольших воинских подразделений даже в безвыходных ситуациях. В подобных случаях сказывалась воинская духовная закалка японских военнослужащих с ее самоотречением и самопожертвованием.
Наиболее ожесточенные бои велись вокруг важного транспортного узла – города Муданьцзян. Охваченный к 14 августа наступающими советскими войсками с юга, он представлял из себя опору внутреннего обвода японской обороны в Маньчжурии, которая шла отсюда к Линькоу. Только к исходу 16 августа войска 1-й Краснознаменной и 5-й армий овладели хорошо укрепленным Муданьцзяном. В полосе наступления фронта на Муданьзцянском направлении было обнаружено 1269 вражеских дотов, каждый из которых пришлось брать приступом.
Наступающему 1-му Дальневосточному фронту пришлось столкнуться уже в первые дни боев не только с сильным сопротивлением японских войск на укрепленных позициях, но и с массовым применением смертников. Такие диверсанты пытались холодным оружием уничтожать советских офицеров командного состава. Часто они прятались в полях гаоляна и, обвязавшись взрывчаткой или гранатами, неожиданно бросались под танки или автомашины. Или такие камикадзе подкрадывались к группам солдат и подрывали себя среди них.
Большие группы японских солдат-смертников, привязав к себе противотанковые мины, образовывали подвижные минные поля, перекрывая путь советским танковым колоннам. На подступах к городу Муданьцзяну был отмечен случай, когда 200 человек смертников, распластавшись в густой траве, попытались на поле боя преградить путь советским танкам.
В тылу советских войск активно действовали японские диверсионные группы, отряды смертников и просто фанатики-одиночки. Проводимые ими террористические акты в отношении советских военнослужащих отличались крайней жестокостью и садизмом, сопровождались бесчеловечными пытками и издевательствами, надругательством над телами погибших.
Однако такая тактика не принесла успеха японскому командованию: атакующие повысили бдительность и смертников обычно расстреливали из автоматов еще до того, как они успевали приблизиться к намеченной цели. Удачных действий камикадзе из Квантунской армии оказалось сравнительно немного.
В самом тесном взаимодействии с войсками 1-го Дальневосточного фронта проводил свои десантные операции Тихоокеанский флот. Первоначальный план Маньчжурской стратегической наступательной операции был несколько изменен, и захват портовых городов на Севере Кореи был поручен морякам-тихоокеанцам. Для этой цели на флоте были созданы специальные десантные отряды с кораблями огневой поддержки и сформированы батальоны морской пехоты.
Тихоокеанский флот с началом боевых действий приступил к выполнению возложенных на него задач. В Японском море были развернуты подводные лодки, корабельные отряды находились в состоянии немедленной готовности выхода в море, разведывательная авиация совершала вылет за вылетом. Под Владивостоком выставили оборонительные минные заграждения.
Десантные операции на корейское побережье прошли успешно 11 августа силами морского десанта был занят порт Юки, 13 августа – порт Расин, 16 августа – порт Сейсин Занятие их позволяло выйти к портам Южной Кореи, и после их захвата можно было наносить сильные удары по отдаленным базам противника.
Для проведения этих десантных операций было решено использовать только соединения быстроходных кораблей, в том числе бригаду торпедных катеров, и морскую авиацию. Внезапность при проведении десантных операций давала японскому командованию мало шансов для успешного отражения удара со стороны моря.
Авиация Тихоокеанского флота (командующий генерал-лейтенант П.Н. Лемешко) подвергла бомбардировке вражеские порты на северокорейском побережье Удары с воздуха наносились бомбардировщиками и штурмовиками под прикрытием истребителей. Были подавлены зенитные батареи японцев, а в портах потоплено и повреждено немало кораблей и транспортов. За два дня воздушных налетов на город и порт Расин советская авиация потеряла 8 самолетов (главным образом от огня зенитной артиллерии), при этом на военные объекты противника было сброшено около 1500 различных авиационных бомб.
Удар морской авиации завершили своими набегами отряды торпедных катеров. Действовали они из залива Посьет в условиях плохой видимости. В портах Сейсин и Расин было торпедировано свыше десятка вражеских судов. После занятия этих двух портов в их гаванях было обнаружено потопленных 14 транспортов, танкер и буксир.
Десант в порт Юки (разведотряд штаба флота, батальон морской пехоты и отряд автоматчиков – 171 человек) не встретил противодействия противника Японское командование заблаговременно отвело свои войска к северу на 10–15 километров от горящего города, подвергшегося налету морской авиации.
После этого начались действия против порта Расин, который тоже подвергся сильным ударам морской авиации. Здесь японцы имели до полка пехоты, укрывшегося в окрестных горах Десант был встречен огнем с островов Хам и Аввакум. На дороге близ города десантниками был разгромлен батальон японской пехоты, причем в ходе завязавшегося боя десантники вели огонь из трофейных орудий.
При проведении десантной операции в порту Расин морякам-тихоокеанцам пришлось столкнуться с минной опасностью. На минах при подходе к порту подорвались 3 торпедных катера (один из них затонул, а из его экипажа 4 человека погибли и 10 получили ранения), 2 транспорта, тральщик, танкер и морской охотник. Район Расина был закрыт для плавания и началось траление фарватера и сброс глубинных бомб для подрыва донных мин. В ходе этой операции только торпедные катера уничтожили 116 неконтактных мин.
Всего в боях за порт и город Расин десантные силы потеряли 7 человек убитыми и 37 ранеными Японские потери составили 277 человек убитыми и 292 – пленными Ожидавшего упорного сопротивления десантный отряд не встретил.
Наиболее серьезной десантной операцией стала Сейсинская. Город Сейсин был крупнейшим портом Северной Кореи и важным узлом железных и шоссейных дорог, базой легких сил японского флота Его оборонительные сооружения состояли из свыше 120 дотов и дзотов, а основу гарнизона – батальон курсантов и офицеров Рананской офицерской школы. Город был заблаговременно подготовлен для ведения уличных боев, для чего могли использоваться каменные строения, мосты, бетонные трубы, многочисленные блиндажи, заборы.
Численность десантного отряда превышала пять тысяч человек Расин был подвергнут удару с воздуха, а торпедные катера со стороны моря атаковали японские суда в порту. Высадка десанта производилась прямо на мол Японские батареи с большим запозданием открыли огонь, который оказался малоэффективным. Подошедшие поздно вечером 13 августа к Сейсину японские войска вынудили часть десантных сил отступить к порту, а одна из групп десантников приняла бой в окружении.
На полуострове Камацу японцы силами курсантского и пехотного батальонов перешли в атаку Десантники стали нести большие потери в людях. Так, в роте автоматчиков в строю осталось всего 39 человек. Положение спас отряд из 25 моряков с кораблей, который сумел зайти в тыл атакующим японцам и внести в их ряды переполох 14 августа десантный отряд вел бой уже на подступах к сейсинской гавани. Противник стремился отрезать его от причалов, чтобы лишить возможности получить помощь с кораблей.
За ночь японцы, например, атаковали позиции одной их стрелковых рот десантировавшегося батальона морской пехоты под командованием майора Бараболько 15 раз Советские корабли, стоявшие у причалов (сторожевой корабль и тральщик), вели артиллерийский огонь прямой наводкой по наступавшим японцам на дистанции 500–600 метров. К 23 00 14 августа десантники были оттеснены из города в порт и там вели бой, удерживая лишь пирсы. К тому времени они израсходовали имевшийся боезапас на 90 процентов.
Решающей фазой боя за портовый город Сейсин стали высадка бригады морской пехоты с артиллерией и новые удары морской авиации. Морским пехотинцам пришлось вести бой с противником силой до двух пехотных полков, которые поддерживал бронепоезд, На подходах к Сейсину подорвались тральщик и два транспорта с десантниками, которые потеряли ход и их пришлось буксировать к пирсам. Из Владивостока на поддержку десанта был перевезен стрелковый полк. Бои за Сейсин завершились 17 августа Японцы потеряли в них убитыми, ранеными и пленными свыше 3 тысяч солдат и офицеров.
Во время переговоров в Сейсине об условиях капитуляции командующий Центральной группой японских войск генерал-лейтенант Нисевани Соуничи дал высокую оценку действиям советского десанта: «…в мире самые храбрые солдаты – это японцы, а на втором месте – это русские солдаты». Из советского оружия, примененного в боях за город-порт, неприятельские офицеры особенно отметили противотанковую гранату, которая оставила у защитников Сейсина «хорошее впечатление».
В ходе боя за Сейсин японский флот попытался было подать помощь его защитникам. Но отряд, состоящий из линейного корабля и 4 эскадренных миноносцев, обнаруженных советской подводной лодкой, отказался от задуманного и изменил свой курс.
При проведении этих десантных операций Тихоокеанский флот неожиданно столкнулся с серьезной опасностью в виде американских минных постановок. Так, непосредственно перед вступлением Советского Союза в войну на Тихом океане американская авиация произвела массовую постановку магнитных и акустических мин на подходах к портам Сейсин и Расин. Это привело к тому, что советские корабли и транспорты стали подрываться на минах союзников во время проведения десантных операций и при дальнейшем использовании портов Северной Кореи для снабжения своих войск.
Главное командование Советских Вооруженных Сил запросило союзную сторону о выставленных ею минных заграждений. В ответ морское министерство США ответило, что авиацией у Сейсина выставлено 200, а у Расина – около 270 донных магнитных, акустических мин и мин с комбинированными акустико-гидродинамическими взрывателями. Борьба с первыми двумя видами из них велась с помощью тралов. Средств борьбы с минами, которые имели комбинированные взрыватели, по сообщению Морского министерства США, не имелось.
Точных координат выставленных армейской авиацией минных заграждений близ портов Северной Кореи американское морское командование не имело. Но союзники официально сообщили, что они не ставили мины в районе Сахалина, в проливе Лаперуза, у западного побережья острова Хоккайдо и у Курильских островов, то есть там, где по разграничительной линии между морскими силами Советского Союза и США могли действовать американские подводные лодки.
Американская сторона в самом конце воины еще несколько раз давала дополнительные сведения о своих минных постановках с воздуха. В результате обобщенных данных получалась весьма любопытная картина» американские мины были везде, где действовал или должен был действовать советский флот. Зато морских мин союзников не было там, где хотя бы временно пребывали американские корабли и где была зона американской оккупации.
Наиболее обширные минные поля из магнитных, акустических и мин с гидродинамическими взрывателями оказались в районах Гензан – Капан, Фузан, Масан и Рейсуй, Гейдзицу – Ван и в районах, прилегающих к Цусимскому проливу. В результате на минных полях, выставленных американской авиацией, подорвалось несколько советских кораблей и транспортов.
Свое наступление войска 2-го Дальневосточного фронта начали с успешного форсирования рек Амур и Уссури. После этого они повели наступление вдоль берегов реки Сунгари в направлении на город Харбин, содействуя соседним фронтам. Вместе с фронтом в глубь Маньчжурии продвигалась и Краснознаменная Амурская флотилия.
Противник, опасавшийся охвата с юга и полного окружения, отходил с боями, оказывая серьезное сопротивление только в укрепленных районах. Исключением стали только бои за город Фугдин, который советским войскам пришлось подвергнуть настоящему штурму. Оборонительные сооружения Фугдина состояли из хорошо замаскированных под жилые дома дотов, рвов, проволочных заграждений и двадцатиметровых металлических вышек с бетонированными колпаками. На вышках сидели пулеметчики-смертники, для большей надежности прикованные к своим пулеметам.
Бои за Фугдин продолжались два дня, отличались редкой ожесточенностью, в том числе рукопашными схватками на улицах города Японская оборона с большим числом пулеметных точек атакующими советскими войсками была уничтожена по частям.
Войскам 2-го Дальневосточного фронта одновременно с участием в Маньчжурской стратегической операции пришлось проводить и собственную – наступательную Сахалинскую. Она началась на Южном Сахалине 11 августа и проводилась совместно с северной Тихоокеанской военной флотилией.
Бои за Южный Сахалин вел 56-й стрелковый корпус, который завершил операцию к 25 августа. Особенно тяжелыми оказались бои за Харамитогский укрепленный район. Главную полосу японской обороны удалось прорвать за семь дней, в тылу которой высаживались морские десанты. Действия обороняющихся порой отличались откровенным коварством. Окруженные у горы Хаппо японцы несколько раз выкидывали белый флаг, после чего неожиданно открывался огонь. Во время своего отступления на южную оконечность острова японцы взрывали мосты через реки и портили дороги, чтобы затруднить продвижение за ними советских войск...
В ходе Сахалинской наступательной операции Тихоокеанский флот высадил крупные десанты в портах Торо, Эсутору, Маока, Хонто и Отомари. Высадка почти 3500 десантников в порту Маока проходила при сильном противодействии японцев. Бой за небольшой город и порт длился два часа. Сложил свое оружие гарнизон военно-морской базы Отомари, насчитывавший 3400 солдат и офицеров. К полудню 25 августа все японские войска на Южном Сахалине капитулировали и моряки-десантники соединились с наступавшими с севера частями 56-го стрелкового корпуса.

 

ЗАГОВОР ОФИЦЕРОВ

Вступление Советского Союза в войну против Японии резко изменило военно-стратегическую ситуацию на Дальнем Востоке. В Токио началась нешуточная борьба между противниками и сторонниками капитуляции страны Восходящего Солнца в войне на Тихом океане. Один из лидеров последних, бывший премьер-министр князь Коноэ, в меморандуме, направленном императору, писал: «Как ни прискорбно признать это, я считаю, что Япония проиграла войну. Хотя поражение тяжко запятнает нашу честь, оно не должно вызывать необоснованного беспокойства, ибо общественное мнение в США и Англии еще не требует изменения государственного строя Японии. Следовательно, с этой точки зрения поражения бояться не следует. Наиболее опасным для будущего государственного строя страны является не сколько поражение, сколько коммунистическая революция, которая может произойти в случае поражения. Сейчас советские войска наступают по всему фронту. Если это будет продолжаться, то они в конце концов придут в Японию. Поэтому именно сейчас необходимо капитулировать перед США и Англией».
Дебаты в Токио шли почти неделю. Крайне правые требовали дать последний и решительный бой врагу на самих Японских островах, не считаясь ни с какими жертвами среди мирного населения. В ответ на запрос японского правительства о возможности предварительных условий капитуляции американская сторона ответила, что это невозможно.
12 августа все командующие японскими войсками на местах получили телеграмму с требованием продолжать вооруженную борьбу. Телеграмма была подписана военным министром и начальником генерального штаба. После этого высшее военное руководство Японии в лице военного министра Анами, начальника генерального штаба генерала Умэдзу и начальника главного морского штаба адмирала Тоеда открыто заявили правительству, что для них условия капитуляции неприемлемы
Однако император дал указание принять Потсдамскую декларацию, которая оговаривала условия капитуляции милитаристской Японии во Второй мировой войне. Высшее военное командование попыталось было выступить против подобного хода событий.
Начальники генерального штаба и главного морского штаба поздно вечером 13 августа пригласили к себе на совещание министра иностранных дел Японии С. Того Генерал Умэдзу и адмирал Тоеда стали убеждать его в правоте своей позиции, но безрезультатно.
Внезапно в кабинет, где проходило совещание этих трех лиц, ворвался адмирал Ониси, возведенный незадолго до этого на пост заместителя начальника главного морского штаба. Он считался «крестным отцом» корпуса камикадзе и был фанатично преданным императору человеком. Адмирал Ониси заявил собравшимся. «Давайте составим план неизбежной победы, представим его на утверждение императора и посвятим свои усилия его выполнению. Если мы пожертвуем жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках (камикадзе. – А.Ш.), победа будет за нами».
От такого жертвенного предложения министр иностранных дел Японии остолбенел. Придя в себя, Того в очередной раз повторил собеседникам, что император уже высказался за капитуляцию, и вежливо раскланявшись со всеми присутствовавшими в кабинете, покинул их.
Далее события в японской столице развивались следующим образом. В военном министерстве составился заговор. Группа фанатично настроенных офицеров («молодых тигров») взяла на свои плечи непосильное бремя «спасения» отечества и решила «защитить» императора от «предательства» правительства Судзуки. Поздно вечером 14 августа офицеры явились к командиру дивизии императорской гвардии генералу Мори с предложением присоединиться с дивизией к заговору Мори колебался и в конце разговора его просто пристрелили.
Заговорщики знали, что в тот день император подписал эдикт об окончании войны. На следующий день, 15 августа, радио Токио должно было передать заявление императора Страны Восходящего Солнца о капитуляции, записанное на пластинку. Офицеры-самураи предприняли поиск этой пластинки на радиостанции и в министерстве двора, но поиски успехом не увенчались.
Поскольку заговор не получил поддержки в войсках, военный министр Анами и начальник генерального штаба генерал Умэдзу отступились от заговорщиков, хотя открыто и не выступили против них. Тогда те послали в резиденцию военного министра подполковника Такешита, чтобы тот убедил Анами в необходимости решительных действий.
Однако военный министр, не смея открыто выступить против заговора в среде собственных подчиненных, тянул время в разговоре. Только в два часа ночи он заявил подполковнику Такешите, что заговор офицеров министерства угаснет сам собой, поскольку командующий восточным военным округом генерал Танака не присоединится к заговорщикам.
После этого военный министр Анами, изрядно выпив саке, совершил священный обряд сэппуку – то есть сделал себе харакири, вспоров живот кинжалом. Поскольку харакири было проделано «плохо», то по просьбе Анами собеседник помог уйти ему окончательно из жизни.
Тем временем в императорский дворец, занятый заговорщиками, во главе отряда верных солдат явился генерал Танака. Он побывал в штабах полков дивизии императорской гвардии и припугнул заговорщиков применением военной силы. Наиболее фанатично настроенным офицерам он предложил покончить с собой. Несколько десятков человек тут же проделали харакири.
В ночь перед объявлением императором Хирохито о капитуляции Японии в войне на Тихом океане отряды заговорщиков совершили налеты на дома премьера Судзуки, председателя Тайного совета империи Хиранумы и других своих политических противников. Но никого из них они найти и казнить не сумели. Хиранума, например, провел несколько ночных часов, прячась в сточной канаве.
В 8 часов утра 15 августа командующий восточным военным округом генерал Танака смог доложить императору-микадо о том, что мятеж офицеров и солдат императорской гвардии не состоялся. В тот же день утром по токийскому радио было передано чрезвычайное по своей значимости сообщение: в полдень к японскому народу обратится сам император Хирохито, ни разу в своей жизни до того не говоривший перед микрофоном.
В полдень вес-движение в Японии прекратилось и все радиослушатели, как один, встали и поклонились: говорил микадо. Диктор столичного радио торжественно провозгласил: «Его величество император зачитает сейчас рескрипт. Мы верноподданнически передаем его выступление в записи».
Император Хирохито объявлял о том, что Япония принимает Потсдамскую декларацию. Он воздал должное погибшим в войне и предупредил своих подданных, что теперь «нужно строжайшим образом воздерживаться от выражения эмоции». В заключение своего выступления перед японским народом микадо призвал: «...Пусть весь народ живет единой семьей от поколения к поколению, будучи всегда твердым в своей вере в вечность своей священной земли, памятуя о тяжком бремени ответственности и долгой дороге, которая лежит перед нами. Объедините все силы для строительства будущего. Укрепляйте честность, развивайте благородство духа и напряженно работайте с тем, чтобы увеличивать великую славу империи и идти рука об руку с прогрессом всего мира».
Когда голос императора умолк, диктор токийского радио зачитал коротенькое заявление: «Мы проиграли. Но это только временно. Ошибка Японии состояла в недостатке материальной силы, научных знаний и вооружения. Эту ошибку мы исправим».
Токийцы в большом числе собрались перед императорским дворцом с пением национального гимна и возгласами «банзай». Главное действующее лицо неудачного заговора «молодых тигров» майор К. Хатанака на глазах у всех застрелился перед дворцом микадо. В этот день многие фанатики из числа военных людей покончили с собой. Среди них были военный министр Анами, главнокомандующий 1-й Объединенной армией фельдмаршал Сугияма, командующий 10-м, 11-м и 12-м фронтами, один из бывших командующих Квантунской армии генерал С. Хондзе... Неудачно пытался застрелиться из револьвера бывший премьер-министр Тодзио.
Всего лишь один пример. На рассвете 15 августа адмирал Угаки, командовавший камикадзе 5-го воздушного флота, приказал подготовить три самолета для «специальной» атаки американцев в районе острова Окинавы. Когда он вышел на летное поле, то увидел, что вместо трех бомбардировщиков там стояло 11 машин – все из числа исправных. Рядом со своими самолетами стояли их экипажи в количестве 22 летчиков-камикадзе. Все они были полны решимости отправиться в свой последний путь за адмиралом Угаки. Однако четырем бомбардировщикам из-за неполадок в двигателях пришлось вернуться на свой аэродром, а остальные семь погибли смертью камикадзе.
Сделал себе харакири вечером 15 августа и адмирал Ониси, основатель корпуса камикадзе в императорских вооруженных силах. В своей предсмертной записке Ониси был устремлен в будущее страны Восходящего Солнца: «Выражаю мое глубокое восхищение перед душами мужественных камикадзе. Они доблестно сражались и умирали с верой в конечную победу. Смертью я хочу искупить свою часть неудачи достичь этой победы, и я извиняюсь перед душами погибших пилотов и их обездоленными семьями. Надеюсь, что молодежь Японии извлечет мораль из моей смерти. Неосмотрительность – помощь врагу. Свято выполняйте рескрипт императора. Не забывайте о своей справедливой гордости – вы японцы. Вы сокровище нации. С рвением и духом камикадзе бейтесь за благополучие Японии и мир во всем мире»
Боевые действия японцев с американцами и англичанами после радиозаявления микадо прекратились. По случаю победы в войне на Тихом океане в США был объявлен двухдневный праздник. А в Маньчжурии продолжались бои – никто не отдал приказа Квантунской армии прекратить вооруженное сопротивление наступавшей на всех фронтах советской Красной Армии.
Только вечером 14 августа командование Квантунской армии получило из Токио от генерального штаба строжайший приказ уничтожить боевые знамена императорских войск, портреты императора-микадо, важные секретные документы. Но о прекращении боевых действий в. Маньчжурии и Северной Корее в полученном приказе не говорилось ни слова.
Три фронта продолжали проведение Маньчжурской стратегической наступательной операции, с боями продвигаясь все дальше вперед 16 августа штаб квантунской армии обратился к советскому командованию по радио с посланием, в котором отмечалось: «Квантунская армия прекратила все военные операции, поэтому советская армия призывается приостановить временно свое продвижение».
Радиопослание было принято, и главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Советского Союза А.М. Василевский утром 17 августа ответно обратился к командующему Квантунской армией генералу О. Ямада с призывом к 12 часам дня 20 августа «прекратить военные действия против советских войск по всему фронту, сложить оружие и сдаться в плен»
В 13 часов дня 18 августа советские радиостанции приняли радиопередачу штаба Квантунской армии следующего содержания: «Синьцзинь. Командующий Квантунской армией отдал японским войскам приказ, который будет сбрасываться с самолетов.
Содержание приказов.
1. Квантунская армия, выполнившая свой долг до конца, вынуждена капитулировать.
2. Всем войскам немедленно прекратить военные действия.
3. Войскам, находящимся в соприкосновении с советскими войсками, сдавать оружие по указанию советского командования.
4. Какие бы то ни было разрушения запрещаю».


В последующие дни на различных уровнях – по радио, через парламентеров, посредством вымпелов, через советского консула в городе Харбине шло согласование вопроса о капитуляции японской Квантунской армии, разбросанной по огромной территории Маньчжурии и Северной Кореи.
Пока шла такая переговорная деятельность, в составе Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов были созданы «специально сформированные, быстроподвижные и хорошо оснащенные отряды». В их задачу входило «немедленный захват городов Чанчунь, Мукден, Гирин и Харбин». В докладе маршала А.М. Василевского Сталину 18 августа говорилось о том, что все операции на Дальнем Востоке предстояло в основном завершить к 1 сентября 1945 года.
В тот же день, 18 августа, главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке отдал командующим фронтов и Тихоокеанским флотом приказ, в котором требовал: «На всех участках фронта, где будут прекращены боевые действия со стороны японо-маньчжуров, немедленно прекращать боевые действия и со стороны советских войск»
Уже на следующий день, 19 августа, японские войска, оказывавшие сопротивление наступавшему 1-му Дальневосточному фронту, прекратили боевые действия. Началась массовая сдача в плен, и только за первый день сложили оружие 55 тысяч японских военнослужащих. За десять же суток наступления войска этого фронта взяли в плен всего лишь 7 тысяч солдат и офицеров противника.
Первоначально массовая сдача в плен японских войск происходила в местах их соприкосновения с советскими войсками. Но в тылу, в центральной и южной части Маньчжурии находилось несколько крупных гарнизонов Квантунской армии. Принимается решение высадить воздушные десанты в ключевых пунктах дислокации японской армии – в городах Чанчунь, Гирин, Мукден, Харбин, Порт-Артур, Дайрен. Во главе отрядов десантников находились особоуполномоченные Военных советов фронтов, облеченные соответствующими правами по принятию капитуляции японских войск.
Воздушные десанты прошли успешно. В Порт-Артуре и Дайрене было решено их пока не высаживать. Во второй половине 18 августа особоуполномоченный генерал-майор Г.А. Шелехов встретился в Харбине с начальником штаба Квантунской армии генералом X. Хата. Утром следующего дня Хата вместе с группой сопровождавших его генералов и офицеров был доставлен на командный пункт фронта, где был принят маршалами A.M. Василевским и К.А. Мерецковым.
На аэродроме в городе Мукдене советские десантники (группа в 225 человек) захватили самолете императором Маньчжоу-Го Генри Пу И и сопровождавшими его императорскими сановниками, в том числе и из числа японцев. Самолет был готов к вылету на Японские острова. Все они оказались военнопленными, но на особом положении.
Десантники быстро взяли под свою охрану аэродром. 43-тысячный японский мукденский гарнизон сложил оружие и капитулировал. В Мукдене советские воины стали свидетелями группового самурайского самоубийства японских летчиков. Четыре вражеских истребителя, появившись над городом, начали заходить на посадку, но увидев на аэродроме самолеты противника, круто спикировали и дружно врезались в землю.
Под Мукденом советские воины освободили узников лагеря военнопленных. В нем содержались солдаты, младшие и старшие офицеры американских и других союзных вооруженных сил, попавшие в плен к японцам. В лагере находились вице-маршал авиации Великобритании Малтби, американские генералы командиры корпусов Джонс, Шарп Ченович, генералы командиры дивизий Втофер, Пиэрс, Фонк, Орэйк, Стивене, Лоф Бийби... Советское командование назначило временно начальником лагеря двухзвездочного американского генерала Паркера.
Пленение главы Маньчжоу-Го резко изменило его императорскую судьбу. Около пяти лет бывший маньчжурский император Пу И прожил в СССР, а затем был передан властям Китайской Народной Республики по их просьбе. До 1959 года он содержался в лагере для почетных пленных, вел вольготный образ жизни. После этого он был амнистирован пекинским правительством, стал депутатом Всекитайского народно-политического консультативного совета, начал работать в ботаническом саду Академии наук КНР и писать свои мемуары. В 1967 году китайская печать сообщила о смерти Генри Пу И.
В городе Харбине была захвачена и разоружена японская Сунгарийская речная флотилия. В числе захваченных трофеев оказались 4 канонерские лодки, 6 бронекатеров и 6 сторожевых катеров.
Советский десант высадился в городе Чаньчуне утром 19 августа. В это время там находился командующий Квантунской армией генерал Ямада. Полковник И.Т. Артеменко, командовавший десантом, направился прямо к Ямаде, который в это время проводил штабное совещание. Генерал армии С.М. Штеменко так описывает их встречу: «Советский офицер прервал его и вручил японцам требование о немедленной и безоговорочной капитуляции. Командующий молчал. Дар речи вернулся к нему только с появлением над городом наших десантных самолетов и бомбардировщиков. Тут Ямада сделал попытку оговорить какие-то свои условия. Как и полагалось по инструкции, И. Т. Артеменко наотрез отверг их и решительно потребовал немедленной капитуляции. Командующий первым снял саблю и вручил ее особоуполномоченному, признавая себя пленником Советской Армии. Вслед за ним то же самое проделали и все другие японские генералы, находившиеся в кабинете».
20 августа прибывший в город Чанчунь заместитель командующего войсками Забайкальского фронта генерал-полковник М.П. Ковалев официально потребовал от генерала Ямада точного и быстрого выполнения всех условий капитуляции Кванту некой армии. Главнокомандующий японскими войсками в Маньчжурии был вынужден полностью подчиниться советскому командованию.
В тот же день многотысячный японский гарнизон Чанчуня сложил оружие – утром в город вошел авангардный отряд 6-й гвардейской танковой армии. Однако из-за малочисленности передовых советских войск, прибывших в город, охрана складов с оружием и военных объектов до 24 августа осуществлялась японскими караулами.
Воздушные десанты в городах Порт-Артур и Дайрен (Дальний) были высажены 23 августа. К вечеру того же дня, на двое суток раньше запланированного срока, в Порт-Артур вошла танковая бригада 6-й гвардейской танковой армии. Гарнизоны этих городов капитулировали, а попытки японских судов, стоявших в гаванях, уйти в открытое море – решительно пресечены.
Город Дайрен (Дальний) был одним из центров белой эмиграции. Органами НКВД здесь были арестованы атаман Семенов, генерал Нечаев – начальник белоэмигрантского бюро, генерал Токмаков – бывший комендант города Читы, генерал Семенов – дядя атамана Семенова, генерал Шулькевич, генерал Ханжин – бывший командующий 5-й колчаковской армией... Все они были преданы суду за свои деяния в годы Гражданской войны в России.
Во всех городах и селениях Маньчжурии местное китайское население тепло встречало советские войска. Они несли китайцам освобождение от долголетней японской оккупации, от марионеточной власти местных правителей, не пользовавшихся в народе даже минимумом популярности. Приход советской Красной Армии давал большие надежды на изменение жизни к лучшему.
25–26 августа 1945 года советские войска трех фронтов завершили оккупацию территории Маньчжурии и Ляодунского полуострова. Японские войска фактически прекратили сопротивление только на 23-й день Дальневосточной кампании – немало небольших подразделений фанатично настроенных японских солдат и офицеров отказалось выполнить приказ главнокомандующего императорскими войсками в Маньчжурии о капитуляции.
Маньчжурская стратегическая наступательная операция завершилась полным и быстрым успехом. В ходе ее крупных сражений с участием большого числа войск, боевой техники, сил флота и авиации фактически не было.
Одновременно с оккупацией Маньчжурии шло освобождение Северной Кореи от японских войск. Утром 17 августа советская 25-я армия овладела пограничным городом Тумэнь и своими передовыми частями соединилась в районе портового города Сейсин с морским десантом Тихоокеанского флота. Были высажены воздушные десанты в Хамхыне и Пхеньяне. К концу августа вся территория Северной Кореи до 38-й параллели была освобождена от японских войск, которые большей частью отошли на юг Корейского полуострова.
Курильская десантная операция началась 18 августа. В ее проведении участвовал 2-й Дальневосточный фронт и Тихоокеанский флот. Многие острова Курильской гряды были превращены японцами в настоящие морские крепости. Острова имели сильную противодесантную оборону. Японцы оборудовали в прибрежных скалах множество огневых точек. В местах, удобных для высадки морского десанта, строились доты и дзоты, сплошные линии окопов с различными противодесантными заграждениями.
Всего японское командование держало на Курильских островах 50 тысяч солдат и офицеров. Здесь было оборудовано десять аэродромов, обеспечивавших одновременное базирование 600 самолетов. Несколько пунктов флотского базирования позволяли стоянку большого числа кораблей, до легких крейсеров включительно. Острова Шумшу и Парамушир обороняла целая пехотная дивизия с частями усиления.
Особенно сильно был укреплен самый северный из курильских островов – Щумшу, расположенный всего в 6,5 милях (12 километров) от южной оконечности Камчатки – мыса Лопатка. Его гарнизон насчитывал около 8,5 тысяч солдат и офицеров и имел около 60 танков. На Шумшу не было береговых батарей, но зато японцы имели много полевых и зенитных артиллерийских орудий (около 100), приспособленных для ведения огня по морским целям. На пространстве площадью 20 на 13 километров насчитывалось 34 дота и 24 дзота, более 310 пулеметных точек. Глубина подземных оборонительных сооружений доходила от 50 до 70 метров.
Кровопролитные бои за овладение этим островом длились несколько дней, и только 23 августа японский гарнизон Шумшу капитулировал. В военно-морской базе Катаока сложили оружие 1400 японских солдат и офицеров. Некоторые высоты этого безлесного острова трижды переходили из рук в руки Японцы проводили контратаки станками, стараясь сбросить нападавших в море. Из-за сильного огневого противодействия противника десантники потеряли у берегов Шумшу четыре десантных корабля и сторожевой катер. Еще восемь десантных судов получили сильные повреждения. В ходе обороны острова японцы потеряли около 400 солдат и офицеров и 15 танков.
Капитуляцией японского гарнизона острова Шумшу боевые действия на Курильских островах завершились. Командующий северной группой японских войск на Курильских островах генерал-лейтенант Цуцими Фусаки отдал по радио приказ. «23 августа 1945 года всем войскам северной части Курильских островов включительно до острова Уруппу до прибытия советских войск с представителями моего штаба немедленно складывать оружие и выполнять распоряжения советского командования». Приказ был выполнен всеми островными гарнизонами.
К 30 августа Курильская десантная операция была завершена. Были захвачены острова северной и центральной части гряды. В тот же день Военный совет 2-го Дальневосточного фронта доложил в Москву: «Операция войск фронта по овладению Курильскими островами закончена».

Операция по овладению южными Курилами – островами Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабоман – началась 28 августа. На этих островах японские гарнизоны сопротивления не оказывали. На острове Итуруп в плен сдалась дислоцированная здесь 89-я пехотная дивизия общей численностью в 13 500 человек вместе со своим командиром генерал-лейтенантом Кейто Угава. Сложил оружие и кунаширский гарнизон численностью в 1250 солдат и офицеров. На острове Шикотан сдалась в плен 4-я пехотная бригада генерал-майора Дзио Дои численностью в 4800 человек.
К 5 сентября все Курилы были заняты советскими войсками. Общая численность плененных японских гарнизонов на островах Курильской гряды достигала 50 442 человека. Из них на Южных Курилах было пленено около 20 тысяч человек. Военнопленные японцы были эвакуированы на Сахалин. Одновременно вывозилась трофейная боевая техника.
Курильские острова занимались советскими гарнизонами. Наиболее крупный из них расположился на острове Итуруп: два стрелковых полка, артиллерийский дивизион, саперный батальон, батальон связи и самоходный артиллерийский дивизион.
Однако от подготовленной крупной десантной операции на остров Хоккайдо при шлось отказаться из-за возможных недоразумений политического: характера с союзниками, прежде всего с американцами. И.В. Сталин не захотел обострять внешнеполитическую обстановку на Дальнем Востоке оккупацией советскими войсками северной части острова Хоккайдо – северной части собственно территории страны Восходящего Солнца. К такому плану союзников в Вашингтоне отнеслись крайне болезненно. Мир стоял на пороге «холодной войны».
Очищение территории Маньчжурии, Северной Кореи и Курильских островов от японских гарнизонов, их разоружение и прием капитулировавших войск продолжались и в сентябре месяце, уже после официального окончания Второй мировой войны. Налаживался учет военнопленных, боевых трофеев и материальных ценностей.
1 сентября приказом маршала Советского Союза A.M. Василевского военное положение на территории советского Дальнего. Востока было отменено. Отменялась светомаскировка на Северном Сахалине и на Камчатке.
3 сентября главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал А.М. Василевский докладывал Верховному Главнокомандующему генералиссимусу И. В. Сталину об окончании Дальневосточной кампании. В донесении говорилось: «Докладываю:
1. Советские войска на Дальнем Востоке в составе Забайкальского фронта, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов и Тихоокеанского флота, начав наступление 9 августа 1945 г., к 1 сентября 1945 г. выполнили поставленные им Вами боевые задачи и заняли полностью Маньчжурию, Ляодунский и Квантунский п-ва, северную Корею до 38-го градуса сев. широты, южную часть о. Сахалин и все Курильские о-ва. В основном уже закончены разоружение и сдача в плен Квантунской армии. На 1.09.45 г. сложили оружие 573 984 солдата и офицера японской армии, в том числе 110 генералов, захвачено 861 самолет, 372 танка, 1434 орудия, 379 паровозов, 9129 вагонов, много складов с продовольствием, военным снаряжением и обмундированием.
Силами войск полностью восстановлена и перешита (расширена колея) КВЖД и восстановлено движение по ж.д. наряде других дорог Маньчжурии.
2. В настоящее время командование и войска фронта (так в тексте) заняты формированием полков и дивизий конвойных войск НКВД, после их сформирования с 10.09.45 г. будет произведена передача пленных войскам НКВД для вывоза их на территорию СССР.
Эта работа по вывозу пленных будет закончена не позднее 10 октября 1945 г.
3. Начало вывода наших войск с территории Маньчжурии намечено на первые числа октября с тем, чтобы полностью освободить территорию Маньчжурии до 3 декабря 1945 г.
4. Прошу установить следующий порядок передачи освобождаемой нашими войсками территории Маньчжурии властям и войскам Чан Кайши.
Территорию Маньчжурии передавать последовательно по мере ухода наших войск на север, согласно графику отхода с юга, и ни в коем случае не позволять прихода войск Чан Кайши и властей на территорию, где находятся наши войска, в противном случае работа комиссии тов. Сабурова по вывозу оборудования из Маньчжурии будет крайне затруднена».

 

БЕЗОГОВОРОЧНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ – ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ

После того, как самая мощная Квантунская группировка японских войск прекратила свое существование, а Маньчжурия, Северная Корея, Южный Сахалин и Курильские острова были заняты советскими войсками, даже самые ярые приверженцы продолжения войны в Японии поняли, что империя на Японских островах войну на Тихом океане проиграла. Продолжать войну уже не было никаких реальных сил и возможностей. Военно-экономический потенциал государства оказался на грани истощения.
Более того, за всю Вторую мировую войну милитаристская Япония не знала такого серьезного военного поражения, которое она понесла в Маньчжурии от советских войск. Маньчжурская стратегическая наступательная операция 1945 года оказалась крупнейшей за все время войны на Тихом океане.
25 августа 1945 года военное и морское министерства Японии объявили личному составу вооруженных сил страны императорский указ о демобилизации. Согласно этому указу микадо все солдаты и офицеры армии и флота должны были сложить оружие, быстро и в полном порядке демобилизоваться и приступить к послевоенному устройству страны Восходящего Солнца.
Перед этим в императорский дворец прибыли новый военный министр генерал Садаму Симомура, морской министр Мицумаса Йонай, начальник генерального штаба армии генерал Иосидзиру Умэдзу и начальник морского генерального штаба адмирал Соэму Тоеда. Они с поклоном доложили микадо об официальном роспуске императорской Ставки, которая была создана 20 ноября 1937 года. Одновременно прекращал свою деятельность и генеральный штаб японской императорской армии.
28 августа американские войска высадились на территории Японии. 2 сентября 1945 года в Токийском заливе на борту американского линейного корабля «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. С японской стороны его подписали министр иностранных дел М. Сигемитцу и начальник генерального штаба армии генерал Умэдзу. По уполномочию Верховного главнокомандующего Советскими Вооруженными Силами от имени Советского Союза акт скрепил своей подписью генерал-лейтенант К.Н. Деревянко. От имени союзных наций – американский генерал Д. Макартур.
Так закончились в один день две войны – Вторая мировая (фактически начавшаяся на китайских берегах тихоокеанских морей) и советско-японская 1945 года.
Церемонии подписания акта о капитуляции Японии победители-американцы придали большую торжественность. Из Соединенных Штатов на «Миссури» был срочным порядком доставлен музейный экспонат – флаг флагманского корабля командора Перри, который в далеком 1854 году под дулом орудий «открывал» для американцев империю на Японских островах, по своей воле находившейся в самоизоляции от остального мира. Флаг был помещен в специальную стеклянную витрину, укрепленную на видном месте на борту линейного корабля.
Почетными гостями на церемонии подписания акта были два бывших военнопленных, освобожденных Красной Армией из мест заключения в Маньчжурии под Мукденом. Это были английский генерал Персиваль, сдавший японцам Сингапур, и американский генерал Уайнрайт, капитулировавший на острове Коррехидоре.
Итоги советско-японской войны 1945 года таковы. Потери японских войск составили свыше 700 тысяч солдат и офицеров, из них около 84 тысяч убитыми и более 640 тысяч пленными (из них 609,5 тысяч – японцев). В это число не входят пропавшие без вести и дезертиры. Среди сдавшихся в плен в Маньчжурии оказались 148 генералов японской императорской армии.
Советским войскам достались богатые боевые трофеи: 4300 орудий и минометов (гранатометов), 686 танков, 681 самолет и другая военная техника. Только на Южном Сахалине и Курильских островах были разоружены 68 456 японских солдат и офицеров.
Большая победа советского оружия далась в 1945-м далеко не просто. Советский Союз потерял в быстротечной войне с милитаристской Японией убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, из них 24 425 – это заболевшие и те, кто выжили после ранения. Из 1298 человек, составивших общие потери Тихоокеанского флота, 903 человека были убиты или смертельно ранены. И вес же потери советских войск оказались в 18,6 раза ниже потерь японцев. Они равнялись менее 0,1 процента от численности всего личного состава советских войск, принявших участие в этой военной кампании.
Воинская доблесть советских воинов в войне с Японией была высоко оценена – 308 тысяч человек, отличившихся в боях, были отмечены правительственными наградами. 87 человек удостоились высокого звания Героя Советского Союза, из них шестеро стали дважды Героями.
Боевых орденов удостоились многие воинские части и соединения. Десятки из них за советско-японскую войну 1945 года получили почетные наименования «Хинганских», «Амурских», «Уссурийских», «Харбинских», «Мукденских», «Сахалинских», «Курильских».
Каждая война имеет свой финал. Вторая мировая война имела их даже два – Нюрнбергский процесс и суд в Токио. На скамье подсудимых оказались главные военные преступники гитлеровской Германии и милитаристской Японии из числа оставшихся в живых.
Решение о суде над японскими военными преступниками было заявлено в Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года от имени США, Великобритании и Китая, к которым впоследствии присоединился Советский Союз. Для этого был создан специальный Международный военный трибунал для Дальнего Востока. В декларации заявлялось: «Навсегда должны быть устранены власть и влияние тех, кто обманул и ввел в заблуждение народ Японии, заставил его идти по пути всемирных завоеваний, ибо мы твердо считаем, что новый порядок мира, безопасности и справедливости будет невозможен до тех пор, пока безответственный милитаризм не будет изгнан из мира».
Международный военный трибунал для Дальнего Востока был создан на основании прокламации-приказа от 19 января 1946 года главнокомандующим союзных держав на Дальнем Востоке генералом армии США Д. Макартуром. На скамье подсудимых оказались 28 главных японских военных преступников, в том числе 18 человек людей военных – генералов и адмиралов.
Среди них оказались и два бывших командующих Квантунской армией – генерал Д. Минами, бывший военный министр и председатель общества «Великая Япония», и генерал Е. Умэдзу, последний начальник генерального штаба армии Японии, подписавший акт о капитуляции. Оба деятельно участвовали в подготовке планов войны против Советского Союза.
Главный обвинитель от США Д. Кинан так определил цели преступного сговора военно-политической верхушки Японии: «Они объявили войну цивилизации... То, что это несло смерть и рабство для миллионов, нисколько не тревожило их... Они стремились осуществить бредовый план господства над Восточной Азией, а в конечном итоге над всем миром.
Процесс в Токио продолжался почти два года. Международный военный трибунал заседал 417 дней. Было опрошено около 1200 свидетелей. В подавляющем большинстве случаев подсудимые твердо стояли на своем. Девять человек отказались от дачи показаний. Американский журнал «Лайф» в одном из репортажей, из зала суда так охарактеризовал поведение бывшего премьер-министра Японии Тодзио: он давал показания «с холодной уверенностью побеждающего самурая».
Приговор Международного военного трибунала на Токийском процессе составил 1214 страниц (для сравнения – приговор на Нюрнбергском процесс был изложен всего на 340 страницах). В приговоре значительное место отводилось агрессивной политике империи на Японских островах по отношению к Советскому Союзу: «Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией в течение рассматриваемого периода (с 1928 по 1945 год. – А.Ш.), что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват территории СССР на Дальнем Востоке».
В приговоре отмечался тот неоспоримый факт, что сразу же после захвата Маньчжурии Япония начала планировать захватническую войну против Советского Союза, чтобы «продвинуться, по крайней мере, до озера Байкал».
«В 1942 г., – говорилось в приговоре, – японский генеральный штаб и штаб Квантунской армии разработали новые планы наступательной войны против СССР, которые оставались в силе и на 1943 г. Согласно этим планам война против СССР должна была начаться неожиданно, после сосредоточения в Маньчжурии около 30 дивизий. Эти планы, как и планы, составленные раньше, не были приведены в жизнь. В это время военные перспективы стран оси – Германии, Италии и Японии – стали ухудшаться. Они были вынуждены занимать все более и более оборонительную позицию, и такая авантюра, как намеченное Японией нападение на СССР, становилась все менее и менее возможной, пока, наконец, в 1945 г. державы оси не потерпели окончательного поражения. Трибунал считает, что во всяком случае до 1943 г. Япония не только планировала агрессивную войну против СССР, но также активно продолжала готовиться к такой войне».
К концу Токийского процесса на скамье подсудимых из 28 человек остались только 25. Двое умерли во время судебного разбирательства, философ С. Окава, идеолог японского милитаризма, оказался, психически больным и был признан невменяемым. По приговору Международного военного трибунала в Токио 7 человек (из них шесть генералов) были осуждены к смертной казни через повешение, а 16 – к пожизненному тюремному заключению. Приговор был приведен в исполнение.
...История каждой войны имеет свое послесловие. Для Японии оно олицетворяется памятником семи погибшим героям – главным японским военным преступникам, повешенным в 1948 году во дворе токийской тюрьмы Сугамо – генералам Тодзио, Итагаки, Мацуи, Доихара, Кимура, Муто и дипломату Хирота. Памятник был открыт в самой торжественной обстановке в августе 1960 года на вершине горы Микэнояма около города Нагойя. Среди надписей, украшающих памятник, пожалуй, наиболее примечательна следующая: «Одиннадцать государств – США, Англия, Советский Союз, Китай, Австралия, Канада, Франция, Голландия, Новая Зеландия. Индия, Филиппины – учредили Международный трибунал для Дальнего Востока, где учинили суд над действиями Японии, потерпевшей поражение в войне вследствие применения американцами атомной бомбы, нарушения Советским Союзом договора о ненападении, а также из-за нехватки необходимых материалов».
Такова официальная оценка японской стороной причин поражения страны Восходящего Солнца на Тихом океане во Второй мировой войне, которая закончилась в 45-м благодаря своему победному маньчжурскому финалу.

| в начало |

СЕНАТОР - SENATOR


 

© Региональный общественный Фонд «Маршалы Победы».
® Свидетельство Минюста РФ по г. Москве.
Основан гражданами России в 2009 г.

117997, г. Москва, Нахимовский проспект, дом 32.
Телефоны: 8(916) 477 22-40; 8(499) 124 01-17
E-mail: marshal_pobeda@senat.org